Хулиган. Его тихоня

— Я все слышала! — крикнула мама из кухни и я почувствовала, как папа напрягся. — Идите уже к столу, — продолжила она елейным голосом.

Мы скривились, посмотрев друг на друга и, смирившись с судьбой, поплелись на кухню. Мама стояла у стола в фартуке, ухмыляясь нам триумфальной улыбкой. Мы с папой синхронно застонали, увидев блюдо на середине стола, накрытое непрозрачной крышкой. Голубые глаза мамы вспыхнули, а ухмылка стала еще шире, когда она, крутанувшись на месте, отвернулась к холодильнику.

— Папа, что ты наделал? — прошипела я шепотом, пока мы стали обреченно занимать свои места за столом. — Ты снова разозлил маму?

Он посмотрел на меня с притворной обидой.

— Ксюш, неужели ты обо мне такого мне? Я не сделал твоей маме ничего плохого.

— Но она готовила! Она готовит только тогда, когда расстроена, обижена или зла. Что ты сделал?

Прежде чем папа успел ответить, мама вернулась к столу, с громким стуком ставя тетрапак с соком на стол и берясь за кружки. Расправившись с соком, мама стала ходить вокруг стола, расставляя столовые приборы, и каждый раз, когда она оказывалась рядом с папой, он заметно вздрагивал.

Мне же только оставалось смотреть на своих родителей глазами дочери.

Светлые волосы мамы были собраны в высокий хвост, на ней была ее любимая блузка, шорты и пушистые черные тапочки. Мама выглядела подтянутой и молодой. И она всегда выглядела потрясающе, даже если ее будили прямо посреди ночи. А еще она была хорошей матерью.

Был в ней лишь один изъян — она совершенно не умела готовить. Точнее, не умела хорошо и вкусно готовить.

Отец же был крупным и высоким. Его широким плечам могли позавидовать многие мужчины его возраста. У него были каштановые волосы, карие глаза и очки в тонкой оправе, с которыми он крайне редко расставался. На нем была помятая футболка и такие же шорты. Он был неряхой и немного забывчивым, но он был одним из лучших работников в их компании. Он всегда улыбался, а еще обнимал так, как не обнимал никто другой.

Но сейчас он не улыбался. И было понятно почему…

Мама стала медленно поднимать крышку, которой было накрыто ее блюдо. Мы с папой затаили дыхание, ожидая, что же это будет. Когда стало видно этот кулинарный “шедевр”, у меня отвисла челюсть и широко распахнулись глаза.

Разве еда должна быть полностью черной? И что это были за серые комки? Это точно еда, а не отрава?

— Папа, — прошептала я, наклоняясь к нему. — Папа, что ты сделал?

— Ничего! — прошептал он в ответ.

— Папа!

Он сглотнул, отчего его кадык дрогнул.

— Я забыл о нашей вчерашней годовщине свадьбы.

Я поджала губы и зажмурились, пытаясь незаметно побороть шок от услышанного."

"— Тогда неудивительно, что мама так злится на тебя, — пробормотала я себе под нос.