Хулиган. Его тихоня

Позади него стояли его секретарь и некоторые проректора. — Я не хотела преграждать вам путь. Простите.

Ректор, Овчинников Леонид Арсентьевич, продолжал пристально смотреть на меня, отчего кровь болезненно прилила к моим щекам.

Это был высокий и необычайно красивый мужчина в возрасте около 40 лет, он излучал грубую силу и власть. После своего назначения он с легкостью сделал наш университет одним из лучших в городе, а также был внимателен к просьбам студентов, за что его все любили и почитали."

"Но о нем ходили слухи, якобы он, подобно Орлову, заставлял студенток падать в обмороки при виде него. Я считала эти слухи нелепыми и недостоверными, поскольку в универе то и дело распускали слухи, которые не несли в себе и толики правды, но, оказавшись перед ним прямо здесь и сейчас, мне захотелось упасть в обморок. И это не потому, что он был чертовски красив со своими светлыми зачесанными назад волосами и пронзительными голубыми глазами, а потому, что была напугана до смерти.

— Что вы здесь делаете? — спросил один из проректоров. — Разве вы не должны быть на паре?

— А-а… У меня окно, — ответила я. — Я собиралась позаниматься в библиотеке.

— Тогда почему вы сидите здесь, а не там?

В его тоне ясно слышалось порицание, от которого меня охватило чувство смущения. Господи, меня ругали в присутствии ректора.

А что бы они подумали обо мне, если бы узнали, что я была девушкой Леши?

— Я-я сейчас же пойду в библиотеку. Простите еще раз.

Опустив взгляд, я поспешила вбежать по оставшимся ступенькам. Они расступились передо мной, пропуская меня. А как только я убедилась, что находилась на безопасном расстоянии, я остановилась и решила оглянуться.

Мои щеки запылали, когда я увидела, что ректор все еще смотрел на меня, как будто не обращая внимания на разговаривающих вокруг него людей.

И, должно быть, это было игрой моего больного воображения, но мне показалось, что он улыбнулся мне.

34.3. Выписка в семью

POV Леша

— Еще раз назовешь меня эгоистичным придурком и я сверну тебе шею, — прорычал я, швыряя в Громова его телефон.

Даня ловко поймал его и нахально ухмыльнулся, подняв температуру моей крови до опасной отметки.

— Но ты же эгоистичный придурок, — ответил он, пожав плечами, а затем пригнулся, когда ему в голову полетела бутылка с водой.

Я зарычал из-за своего промаха.

— Она приготовила тебе торт, знаешь ли, — проворчал друг. — И если бы ты не был эгоистичным придурком, то я бы съел кусочек.

Не обращая внимания на лучшего друга, я открыл сумку и начал укладывать в нее свою одежду. Даня наблюдал за мной с края кровати, привалившись к ней бедром и скрестив руки на груди. На его лице в легкую считывалось отвращение.