Хулиган. Его тихоня

— Я помню, как ударил тебя по лицу еще в средней школе за то, что ты так меня назвал.

— А в этот раз не ударил.

— Я просто думаю, как лучше тебе втащить в этот раз.

Громов отшатнулся от меня.

— Не, Лех, не надо, — взмолился он.

— Лучше быть негативно настроенным на свое будущее, чем быть позитивным и наблюдать, как все вокруг рушится на тысячи осколков, — пробормотал я.

Я почувствовал, как Даня вновь прижался боком к моему, и перевел взгляд на него. На лице моего лучшего друга больше не было и следа смеха.

— Я буду рядом, чтобы собрать осколки, если это случится, — поклялся Даня, смотря на меня серьезными глазами. — На этот раз, Леха, я буду рядом.

В последних его словах прозвучала боль, от которой все мое тело напряглось. Я отвернулся, стиснув зубы. Я ненавидел это. Ненавидел то, что мой лучший друг все еще чувствовал себя виноватым за то, что было не в его власти.

И он был не прав. Не прав в том, что его не было рядом.

Он всегда был рядом со мной, всегда собирал меня по частям, всегда собирал мои осколки.

Даня отказался от многого, чтобы быть рядом со мной. И я никогда этого не забуду.

— Это хорошо, но я все равно не дам тебе списать, — проворчал я, пытаясь разрядить обстановку.

Громов усмехнулся и закинул ногу на стол.

— Бля, ты меня раскусил.

— Это был элементарный вопрос и если ты не знаешь на него ответ — то у тебя проблемы, — заявил я, снова зачесывая волосы назад.

— Громов, убери грязную обувь со стола, — проворчал преподаватель, вернувшийся в аудиторию.

— Вы забыли сказать “пожалуйста”, — Даня ухмыльнулся.

Препод уставился на Громова, ожидая, что он сделает то, что ему велено, но когда Даня не подчинился, он в раздражении ослабил галстук и бросил свои вещи на стол.

Я задумчиво смотрел на одного из своих преподавателей, чье имя так и не удосужился спросить уже третий год. Он был достаточно молод, лет двадцать семь, и он был одним из немногих мужчин, которых я терпел.

Может быть, потому, что он был всего ненамного старше меня.

Он уронил маркер на пол и тихо выругался.

Или, может быть, дело было в том, что он совсем не был похож на взрослого мужчину, а тем более на преподавателя.

— Ха! Вы сказал “блять”, — весело заметил Даня.

Препод глубоко вздохнул и прорычал:

— Я не говорил.

— Нет, сказали.

— Громов, я не говорил.

— А я слышал.

— Громов, я тебе обещаю, я завалю тебя в этом году! — сорвавшись, прорычал препод. — И мне плевать, сколько денег твои драгоценные родители вваливают в университет, я, блять, тебя завалю.

— О-о, вы опять выругались.

Я подавил глубокий вздох раздражения. Я мог терпеть преподавателя, но Даня всегда его недолюбливал. Поднявшись на ноги, я сунул телефон в карман. Эти двое прекратили перепалку и посмотрели на меня."

"— Алексей, куда вы? — спросил препод.

— На выход.