Хулиган. Его тихоня

Леша, чертова любовь всей моей жизни, еще даже не сказал, что я ему нравилась!

Тихо вздохнув, я положила голову ему на плечо и уставилась на наши переплетенные руки.

Должна ли я была признаться ему?

Может, мне стоило просто похлопать его по плечу и небрежно сказать:

""Эй, классный фильм. А я, кстати, тоже влюблена в тебя.""

Нет, бред какой-то…

Если бы только Вселенная дала мне какой-нибудь знак, что я ему нравлюсь, это было бы замечательно. Потому что признаваться первой мне было страшно.

Сейчас не нужно было заглушить свои чувства, хотя бы до той поры пока я не узнаю о чувствах Леши или их отсутствии. Если бы я могла, то положила бы их в коробку, засунула коробку в мешок, наполнила мешок кучей камней и пустила бы его на дно океана, где его никогда бы не нашли.

Кроме того, сейчас было не самое подходящее время для беспокойства Леши этими проклятыми чувствами. С самого дня рождения он постоянно пребывал в задумчивом настроении. Он редко улыбался и даже почти не дразнил меня, что было определенно плохим знаком.

Списав это на то, что Леша все еще не отошел от визита могилы матери, я сделала вид, что ничего не произошло, и решила подождать, пока он оправится от тяжелых воспоминаний.

Рядом зазвонил телефон, на который пришло сообщение от мамы, сообщившее мне, что они будут дома уже через полчаса. Я снова вздохнула, на этот раз с облегчением, и быстро набрала ей ответ “Очень жду!”.

С тех пор как я узнала, что мать Леши умерла, я стала больше внимания уделять своим родителям. Я старалась больше звонить и писать им, пока они гостили у бабушки с дедушкой. Иногда мне жизненно необходимо было услышать их голос, чтобы убедиться, что с ними было все в порядке.

А еще, чтобы сказать, что я их люблю. Потому что никогда не знаешь, когда у тебя больше не станет такой возможности. Я никак не могла представить себе их потерю. Нет. Я даже думать об этом не хотела.

Но Леша…. Он потерял мать в таком юном возрасте. И он все еще чувствовал себя так, словно это случилось только вчера.

Когда я нашла Лешу перед могилой его матери, мне пришлось сделать глубокий вдох. Я почувствовала его боль и страдания. Они захлестнули меня, как раскаленная лава, пока мои глаза не наполнились слезами.

В тот момент его лицо выражало абсолютную боль.

Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не сломаться под напором его боли, пронзившей мое хрупкое сердце. Но я сказала себе быть сильной.

Я должна была быть сильной для него. Потому что он нуждался во мне…"

"Практически с самого начала наших с Лешей отношений я хотела познакомиться с его семьей. Но теперь я пожалела о своем желании. Осознание того, что его мать умерла, и того, как сильно это на него повлияло, разрывало мне сердце.

Я не знала, как она умерла. И где был его отец, когда все это случилось.