Тихий остров

Станислав быстро шагнул к нему, пощупал пульс, проверил зрачки и, не будучи медиком, понял, что человек мертв. Судя по тому, что тело его не было холодным, смерть наступила не так давно. Человек лежал на спине, а на груди его расплылось кровавое пятно вокруг пулевого отверстия.

Стас разогнулся, досадуя, что позвонил в дверь, тем самым, возможно, уничтожив отпечатки пальцев того, кто приходил к Субботину последним.

Достав телефон, он набрал номер Селедцова.

— Срочно группу на Князевскую. Здесь труп. Я дождусь, да.

Из приемника лилась веселая музыка, а врывавшийся в окно утренний ветерок словно в такт шевелил волосы на голове убитого, который уже ничего не слышал и ничему не мог радоваться. Крячко подавил вздох и вышел на улицу, чтобы не наблюдать этой трагикомической картины.

Остановившись возле калитки, он посмотрел на дорогу. На ней виднелись следы мотоциклетных шин, идущие мимо дома Субботина.

Оперативная группа подъехала на удивление быстро, возглавлял ее Денис Селедцов. Он первым вошел в дом, бегло осмотрел тело и кивнул экспертам, которые принялись за дело, а сам вернулся к Крячко. Они отошли в сторону, и Стас изложил ему обстоятельства. Селедцов хмурился и кусал губы.

— Не нравится мне все это! — заявил он.

— Ценное замечание, — буркнул Крячко.

Ему все это нравилось еще меньше. Труп Субботина свидетельствовал о том, что он, скорее всего, что-то знал, потому его и убили. А это «что-то» вполне мог узнать и Лев Гуров, который… Который был сейчас непонятно где. И в свете этого убийство Субботина выглядело для Крячко совсем пессимистично…

— Убийство, товарищ майор, — доложил Селедцову вышедший из дома эксперт.

— Да я как-то догадался! — сердито огрызнулся тот. — На моей памяти что-то нет самоубийств, совершенных непонятно из чего! А строить фантастические версии, что оружие забрал кто-то, после того как человек выстрелил в себя, мне совсем не хочется!

Крячко собирался спросить, есть ли какие-то сведения по Саркисову и остальным соучредителям, но в это время зазвонил его сотовый телефон. Он достал его и увидел незнакомый номер, состоявший из непривычного набора цифр, нехарактерных для столичного региона. Подумав, что это кто-то из местных, Крячко ответил.

— Станислав? — услышал он голос, который в отличие от номера был ему знаком отлично."

"— Лева… — растерянно произнес Крячко и тут же заорал от души: — Лева, ты где, твою мать!

Витиеватая череда из ругательств, последовавшая за этой фразой, никогда еще не произносилась Крячко со столь радостным чувством.

Он не видел обращенного в его сторону удивленного и одновременно взволнованного взгляда Селедцова, поскольку был слишком поглощен охватившими его эмоциями.