Тигровый, черный, золотой

После двадцатиминутной беседы администратор удовлетворенно кивнула:

– Что ж, вы нам подходите. Имейте в виду, вам нужно будет тщательно подготовиться…

– Разумеется!

– …вам выдадут униформу.

– Униформу?

– Все наши сотрудницы носят форменную одежду. Во-первых, подъюбник. Кроме того, блузка…

Снаружи постучали, и в кабинет вошла девушка немногим старше Анаит.

– Любочка, вы прямо-таки вовремя! – просияла администратор. – Покажитесь, пожалуйста, нашей будущей сотруднице!

Любочка с улыбкой приподняла руки и покрутилась, давая Анаит возможность разглядеть ее со всех сторон.

Идя на собеседование, Анаит заранее настроилась соответствующим образом. Она способна была изобразить восторг перед любой из картин Спицына. Могла с чувством поведать о его творческом пути. Могла даже экспромтом провести небольшую экскурсию.

Но к форменной одежде она оказалась не готова.

Любочка выглядела как человек, который не решил твердо, пойти ли ему в реконструкторы мещанского быта девятнадцатого века или все-таки сразу в стриптиз. Из-под длинной черной юбки бился и пенился белоснежный подъюбник. Взгляд Анаит скользнул по лаковым туфлям, пробежал по юбке с блестящей пряжкой и остановился на вырезе белой блузы. От открывшегося зрелища захватывало дух. Вырез был оформлен пышными оборками. Взгляд, миновав этот пенный прибой, ухал сразу в морскую глубину, где и тонул, погружаясь в бездны.

В завершение образа на шее прелестницы поблескивал крест.

– Это форма? – слабым голосом спросила Анаит.

– Универсальная, – кивнула администратор. – Любочка, две минуты, мы уже почти закончили…

Но Анаит резко встала. Она готова была пожертвовать любовью к живописи, готова была забыть о своих предпочтениях и вкусах, закрыть глаза на то, что Спицын – растиражированная бездарность… Но выставлять на всеобщее обозрение пупок? Увольте!

– Как вы смеете мне такое предлагать! – задыхаясь от возмущения, сказала она.

– А что такое, что такое? – всполошилась женщина-администратор. Но позже, вспоминая ее реакцию, Анаит ощутила, что было в этом изумлении нечто искусственное, как если бы Анаит не первая встала на дыбы при виде подъюбника. – Великолепные материалы, мы заказываем итальянский шелк, между прочим…

– Это бесстыдство! Двадцать первый век за окном, а вы одеваете сотрудниц, как… как… содержанок!

– Это стиль!

– Это пошлость! Вы бы еще шесты в галерее поставили!

– И поставим, если будет необходимость! – прогремела старший администратор и поднялась. Любочка в испуге отпрянула. – А вас я больше не задерживаю!

– Я у вас сама секунды лишней не задержусь! – отрезала Анаит и вышла, гордая хотя бы тем, что оставила последнее слово за собой."

"Но стоило ей оказаться на улице, как воинственность слетела с нее.