Тифлис 1904

И будете Особому присутствию Сената рассказывать, что не угадали предателя в Трембеле… Чем кончится?

– Отставкой по третьему пункту[59], знамо дело, – признал полицмейстер. – Спасибо вам: поверили, что я не с ними. Понимаю, не просто так. Вам нужен союзник. Правильно?

– Правильно, Георгий Самойлович. Но сотрудничать мы должны тайно. У Карла Федорыча всюду глаза и уши. Если он поймет, что раскрыт…

– Согласен. Думаю, несколько человек надежных у меня есть. Придется ограничиться ими.

– Одинаково мыслим, – одобрил Лыков. – Снитко и Гайдуков, по-вашему, надежные?

– Да. Фон Трембеля, сказать по правде, многие на дух не переносят. Наушничает князю Голицыну. Такой, знаете, кардинал Ришелье. А теперь оказывается, что он главный преступник!

– Георгий Самойлович, срочно ставьте нештатным сыщикам задачу: найти дашнакцаканов. Их должно приехать много, целый боевой отряд. Знать тайну будем лишь мы двое и сыщики.

Ковалев только теперь понял, насколько рискует его собеседник.

– А как же вы, Алексей Николаевич? Вас эти ребята в живых не оставят. Никакая охрана не поможет.

– Все просто: я их запутаю.

– Как?

– Скажу, что буду в карете во время экса. Сразу успокоятся.

– Почему? – удивился полицмейстер. – А…

– Точно так. Им надо со мной покончить. А тут я сам иду в ловушку. Когда нападут с одной стороны дашнаки, а с другой абреки, кто-нибудь из них меня застрелит. Так думают Трембель с Чачибая. Пусть думают. Значит, до экса никто меня не тронет.

– Ловко. Но ведь риск-то какой для вас. Там, в карете.

– Давайте думать о другом, – отмахнулся сыщик. – Операция наша тайная. Много людей выставить мы не сможем – Трембель узнает и отменит нападение. Значит, кто у нас есть?

– Снитко и Гайдуков – от городской полиции, – начал Георгий Самойлович. – Я еще могу подойти в последний момент.

– Вы слишком известная личность. Лучше следите за кассиром анонимного общества.

– Зачем?

– Ну как зачем? Я же все объяснил. Восемьсот восемьдесят тысяч при мне пересчитают и опечатают. Я выйду на двор к конвою. Тут они осуществят подмену: львиную часть денег выложат и восстановят печати. На все про все пять минут, не больше. Потом карета двинется в банк. Внутри будет Скиба – его тоже приговорили к смерти. На облучке рядом с кучером сяду я. И четыре конных стражника по бокам. В этот момент Трембелю надо вынести украденные деньги, чтобы спрятать их. Вот вы и проследите, куда повезут сумму. А мы тем временем повоюем.

Ковалев поежился:

– Бр-р… Знать, что вас собираются убить, и все-таки поехать… Правду говорил Скиба: ничего вы не боитесь!

– Боюсь, Георгий Самойлович, – сознался Лыков. – И жить хочу не меньше других. Но лучшего способа поймать кукловода нет.

– Сколько всего выходит людей?

– Два ваших, – стал загибать пальцы сыщик.