Тифлис 1904

Да, мой…

Врачиха запнулась, но продолжила:

– …мой муж хорошо обеспечен: двенадцать тысяч в год. При здешней дешевизне можно жить припеваючи. Но вот что у него валяется в секретере!

Мария Ивановна снова бросилась к бюро и вынула оттуда три сафьяновых коробочки.

– Вот! Бриллианты! Откуда?

Лыков по очереди открыл их и заглянул внутрь.

– Да. В запонках карат пять, не меньше. В булавке и серьгах чуть не по десять. Может, это подарки для вас и для себя, к юбилею?

– К какому юбилею? Мы сошлись семь с половиной лет назад.

Лыков скорбно вздохнул, потом сказал:

– Мария Ивановна, вы можете еще какое-то время делать вид, что все в порядке? Якобы ничего не замечать, и вообще…

Хозяйка всхлипнула:

– Я уж три года только этим и занимаюсь.

Но не выдержала и зарыдала по-бабьи, в голос.

Сыщик кое-как отпоил ее водой и попросил:

– Еще немного, прошу вас. Пусть они… Пусть он ни о чем не догадывается.

– Попробую… А что потом? Когда все это кончится? И чем?

Каторгой для Скибы, хотел ответить Алексей Николаевич, но удержался. А то еще проболтается из жалости.

– Дайте мне завершить дознание. А там будет видно.

На этом они расстались. Щербакова пошла пудрить лицо, а сыщик отправился в гостиницу. Там его ждал Топурия.

– Алексей Николаевич, вас Трембель разыскивает. Просил телефонировать, когда появитесь.

Лыков подошел к стойке и набрал номер вице-директора канцелярии. Тот сразу закричал:

– Где вы пропадали? Прошу вас приехать ко мне немедля!

В кабинете Трембеля уже сидел полицмейстер. Увидев сыщика, он отвернулся.

– Что вы как маленькие, право, – расстроился статский советник. – Надо службу служить, а вы…

– Карл Федорович, что произошло?

– Да вот Георгий Самойлович пусть доложит. Хотел без вас рассказать, но я настоял. Втроем ведем дознание, втроем и думать надо.

– А Лыков меня уже вычеркнул, – запальчиво сообщил коллежский советник.

– Будет вам, – устало одернул его начальник особого отдела. – Докладывайте.

Ковалев рассказал следующее. Внедренный в казначейство агент Вартапетянц сегодня утром заметил необычную сцену. В общую комнату зашла женщина лет сорока, одетая вульгарно, хоть и богато. Она попросила журналиста казначейства Скугаря «обделать одно дельце». Тот собрался уже отвести ее наверх, но тут поднялся шум. Лыков во главе с подручными ворвался на второй этаж и устроил там арест с обыском. Чиновники сразу притихли, и Скугарь сплавил гостью вон, сказав ей: приходите в следующий раз.

– Кто она была? – спросил питерец у Ковалева. Тот ответил, но не ему, а Трембелю:"

"– Галуст проявил сообразительность. Он подошел через пять минут к сторожу, сказал, что визитерша позабыла свои перчатки, и спросил, как ее зовут. Мол, готов отнести ей вещь на дом.