Тифлис 1904

И опять Свечин, но без подробностей. Еще ротмистр Чачибая, но тоже без подробностей. В курсе всего был и помощник полицмейстера Шмыткин. Вроде бы приказ абреку отдавал он. Но чей приказ? Свой или кукловода? Смерть коллежского асессора до сих пор вызывала у питерца подозрения. Уж больно она смахивала на устранение. И доказательства связи с «постирочной» какие-то декоративные. Денег нашли – кот наплакал. И пять штук часов… Все больше доходные бумаги, причем мусорные. Из первоклассных лишь две закладных, украденные у помещицы в далеком Арзамасе. Но листов у нее похитили двадцать, а у Шмыткина отыскались только два. Словно кто-то подделывал улики, но при этом банально экономил.

Ну и самое первое в цепи событий, и притом самое трагичное: смерть Абазадзе. О задании, выполнять которое ехали поручик с коллежским советником, не знал только ленивый. Лыков рассказал про штабс-капитана Багдасарова всем, даже князю-главноначальствующему. В итоге поручика застрелили на глазах у питерца, а ему велели убираться. Багдасарова тоже кончили. Видимо, рассчитывали, что напуганный Лыков умерит прыть. И вообще вернется в Петербург несолоно хлебавши, где доложит министру, что ниточки оборваны и ловить в Тифлисе нечего. Тут заправилы просчитались: Алексей Николаевич не отступил, а только озлился. Так, что полез в горы один, наплевав на здравый смысл. И одержал первые победы: заполучил друга-разбойника и арестовал Динда-Пето. Кстати, история, что произошла на Кахетинском шоссе, снова говорит о непричастности к делу Скибы. Он-то знал характер бывшего коллеги. И если бы спросили его, отнюдь не посоветовал бы ставить сыщика в такое положение. Когда тот проявил малодушие и есть лишь один способ искупить вину.

После таких рассуждений в голове у коллежского советника прояснилось. Точно ли это был метод обратной дедукции, он не был уверен. Но помог загадочный метод… Главные подозреваемые – Трембель и Ковалев, а главный союзник – честный Скиба. Теперь можно реализовать новый план. Алексей Николаевич задумал его из двух частей: явной и тайной. Явную нужно было проводить совместно с тифлисской полицией. Тайную питерец собирался исполнить самостоятельно, не осведомляя о ней никого.

Сначала Лыков появился-таки у статского советника. Сокрушенно пожаловался ему, что очередная ниточка опять оборвана и дознание затягивается. Так, мол, совсем у вас поселюсь, Карл Федорович. К зиме бы успеть.

Затем спросил с надеждой: что там с поляками? Нет ли оттуда какой-нибудь зацепки?

Трембель только вздохнул:

– Увы, Алексей Николаевич. Недооценил я это племя. В Тифлисе их оказалось более пяти тысяч! Как за всеми уследишь?

– Пять тысяч? – поразился сыщик.