Тиберианец

Даже логрианская дорога, в силу потрясений и катаклизмов, постоянно меняющих рельеф Первого Мира, теперь пролегала в стороне от маршрутов, сохраненных в памяти бортовой системы.

Равнинный участок местности быстро закончился, теперь флайкар снова карабкался в гору. Черные плиты прихотливо петляли меж скал, затем взгляду вдруг открылся крупный разлом.

Ронг обеспокоенно завертел головой.

— Раньше здесь не было пропасти! — норл занервничал, не видя пути на ту сторону.

— Ничего, прорвемся… — по опыту скитаний в пустоши Глеб знал, что логрианская дорога умеет приспосабливаться к рельефу.

Он не ошибся, — за очередным поворотом открылся мрачноватый, футуристический пейзаж.

Разлом протянулся параллельно предгорьям. Отроги хребтов в бледных красках едва занимающегося рассвета выглядели безжизненными, обветренными, коварными. Повсюду, куда ни глянь, к светлеющим небесам вздымались отвесные скалы. Островки растительности лишь кое-где скрашивали преобладающий серый фон. На траверзах могучих хребтов виднелись руины давно покинутых укреплений — в современности они стали гнездовьями для птиц и каких-то некрупных летающих ящеров.

Логрианская дорога круто поворачивала вправо и изгибалась над пропастью, демонстрируя удивительную, сохранившуюся до сих пор адаптивность, но на этот раз задача перед таинственной древней системой оказалась не из легких. Черных плит явно не хватало, чтобы выстроить полноценный мост.

Глеб скинул скорость до минимума. Теперь флайкар полз, как черепаха. Черные плиты выстроились в тонкую линию, по одному элементу в ряд, а не по два или три, как на пройденных участках. За счет сужения полотна они смогли дотянуться до противоположного края пропасти, где в оправе из руин темнел зев тоннеля.

— Осторожнее! — теперь даже инсект проявил нервозность.

«Гессель» медленно въехал на мост.

Висящие в воздухе плиты, ощутимо покачивались, кренясь под весом машины.

— Держи ровнее! — просипел норл.

— Помолчи! — Глеб и так старался изо всех сил.

Холод стыл в груди. Габариты флайкара едва вписывались в узость дорожного полотна, стыки между отдельными элементами логрианской конструкции зачастую имели небольшие разрывы, отчего вести стало еще сложнее.

Глеб взмок от напряжения. Пот каплями срывался со лба. Постоянно повизгивали сервомоторы, помогая удерживать колеса «Гесселя» в правильном положении.

Иногда плиты так ощутимо проседали, что перехватывало дыхание, но незримая сила каждый раз выравнивала и приподнимала их, — надо было лишь проявить выдержку…

Наконец они миновали наивысшую точку и древняя дорога пошла под уклон. Ближе к противоположному краю пропасти стали появляться дополнительные сегменты полотна, и Глеб смог немного прибавить скорость.