The Мечты. О любви

В этот самый момент он жестами заканчивал совещание, выхватывал пальто из шкафа и мчался мимо Алены. Когда выруливал с паркинга, продолжал: — Во-вторых, выходи в сквер и жди меня. Я буду через пять минут. Мы обязательно найдем Андрюшку.

— Приезжай скорее, — пробормотала она, глядя, как из кабинета показалась перепуганная воспитательница Вита, совершенно поникшая, а значит, так никого и не разыскавшая.

— Еду, я еду, Юль, — успокаивающе говорил Богдан. — Не реви только. Все будет хорошо, слышишь?

— Не реву. Не реву. Я сейчас успокоюсь.

— Марьяна Сергеевна пытается дозвониться, — проговорила Вита Валерьевна. — Мы обязательно разберемся. Не могла она просто так ребенка отдать!

— Не могла, — ровно повторила Юлька.

— Мне нужно вернуться в группу, Юлия Андреевна.

— Да, конечно. Я… я буду здесь, я без сына не уйду.

— Я сейчас разыщу Наташу! Я уверена, она объяснит.

Юлька всхлипнула и медленно побрела к лестнице, так и не отнимая трубки от уха.

— Разберемся, — продолжал уверенно увещевать Богдан, — найдем. Все будет хорошо. Ты мне веришь?

Короткое слово. Четыре буквы. Два слога. Ударение на первый. Гласных две и согласных тоже.

Короткое и очень простое. И вмещающее в себя космос. Самые простые вещи всегда самые большие. Верить — это все. Это отдать себя. Она сама не поняла, что отдала себя.

Выползла на крыльцо. Втянула мартовский воздух. Погода не для прогулок, он прав. И он прав — лучше в сквер. Туда Юлька и побрела, выбравшись за ворота. Наверное, следовало вызвать полицию. В конце концов, здесь имело место похищение ребенка. Из государственного учреждения дошкольного образования. И похрен, что Наташа эта безмозглая могла быть и не виновата!

Как, к черту, такое вообще могло произойти? Почему с ней?

И чем больше думала, тем яснее понимала — кроме Димки, некому. Только он мог. Ему выгодно. Запугать, придавить, нажать, вынудить. Не отпустить. Будто бы гирю ей к ноге приковал. Тут стой.

Ей и правда казалось, что она с трудом дошла до ближайшей скамейки сквера, словно тащила на себе сотни килограммов груза. Как странно. Богдан считал, что раз Андрюшка его, то они избавятся от Ярославцева насовсем, но какое может быть насовсем, если Дима четко высказался: развестись по обоюдному не получится, будет тянуть, сына не отдаст. Встречный иск подал. Какой же бред… Бодя ведь реалист. Должен понимать.

«Верю», — медленно шевельнула она губами, чтобы одернуть себя. И мотнула головой — от ее истерики толку не будет точно.

— Юлька, включай мозги, — мягко проговорил Моджеевский. — Если его нет с обеда, то если бы… если бы что-то случилось — мы бы уже знали. Отправим к заведующей Савелия, а от Савелия еще никто не уходил.

— Я все понимаю, — хрипло проговорила она. — Я понимаю.