The Мечты. Бес и ребро

В холодильнике компот есть, будешь?

Через минуту перед Марком стояла чашка чаю, а перед Риткой – стакан с вишневым компотом. Его Стешка варила сама. Как раз на жару. Марик придирчиво разглядывал чашку. Потом обвел взглядом все помещение кухни – надо сказать, впервые за все время пребывания в этой квартире. Потом едва заметно хмыкнул.

- Нравится? – зачем-то спросила Стефания.

- Да главное, чтоб тебе нравилось.

- А мне и нравится. Правда нравится. Родителям я сама потом скажу, когда улягутся страсти с Панкратовым. Но мы очень надеемся, что там все скоро разъяснится. Этим занимается зять Андрея, Роман Моджеевский. Слыхали?

- Это кто? – не поняла Рита, весьма далекая в своей среднеобразовательной школе от сильных мира сего или даже их солнечногорского мира.

- Кто-кто? – опешил одновременно со своей половиной Марик, пытаясь поднять челюсть со столешницы. Видимо, он как раз был осведомлен о том, кто такой Роман Моджеевский. Поди таксист. Много чего перевидал и переслыхал.

Стеша лишь закатила глаза, ткнула на брата и сказала невестке:

- Вот он тебе и объяснит, кто это.

- Погоди, это тебя тот самый Моджеевский отмазывать будет, что ли?! – воскликнул Марк.

- Я ничего не сделала, чтобы меня отмазывать! – насупилась Стефания.

- Не уходи от вопроса! Ты хочешь сказать, что зять твоего деда – Моджеевский? И он же занимается твоей проблемой? Охренеть!

- Он всегда был такой тугодум? – спросила Стеха у Риты.

- Вы мне скажите, - отозвалась, между тем, Ритка интересующей ее темой, - так мы депозит снимаем? Нет?

- Нет! – уже хором выкрикнули брат и сестра Адамовы.

- Славтехоспади! – выдохнул дичок на их фамильном древе и тут же добавил: - Но ты того… если чего надо – ты говори…

- На то и семья, - согласился с ней Марик. – А жениха родокам сама представлять будешь. Мы в несознанке.

И в это самое время, когда Стефания Яновна улыбнулась своим замечательным родственникам и подумала, что можно бы предложить им на десерт после всех этих новостей пирогов от Елены Михайловны, коими их вчера вечером снабдили в высотке напротив, откуда-то со двора в раскрытое окно донесся голос старухи со второго этажа, имени которой Стефания Яновна сразу не вспомнила, но очень хорошо помнила и про ее отвратительный характер, и про привычку совать свой нос куда не просят, а уж дребезжащие интонации узнала бы вообще на любом расстоянии. Те нередко оглашали всю округу призывами детворе к порядку и кошкам – идти жрать.