Средневековая история. Тетралогия

Просто Гуннору Торсвегу захотелось подпалить корабль своего врага. И никак он не ждал увидеть на палубе, под навесом — свою сестру. Да еще в объятиях своего врага.

Увы. Спросонок Лейфу было не до объяснений поджигателя.

Он всегда спал чутко. А этой ночью и вообще не спал, держа в объятиях утомленную и счастливо уснувшую на его груди любимую женщину. Его женщину.

И когда о борт стукнула лодка, Лейф осторожно устроил любимую рядом, чтобы не разбудить неосторожным движением, а сам протянул руку. Недалеко. Совсем рядом. К перевязи с метательными ножами. Восемь штук. Должно хватить. Он дождался, когда через борт перелезет Гуннор с ведром смолы. И на миг застынет, в ошеломлении глядя на сестру.

Этого хватило Лейфу, чтобы метнуть ножи. Один — в Гуннора. Один — в его помощника, который как раз перелезал через борт. И, осторожно завернув так и не проснувшуюся любимую в меха, выкинуть трупы за борт.

Ему не хотелось обрывать минуты счастья. А через несколько часов на корабль начали возвращаться дружинники. И рассказали своему предводителю, что Эйнрик Торсвег ищет свою дочь, Ингрид. Та-де ушла на праздник — и до сих пор не вернулась. Тут вирманин и заподозрил, что дал клятву дочери своего заклятого врага. И тихо спросил у Ингрид, так ли это?

Женщина не отрицала ничего. Только покачала чуть заметно головой.

— Ты забыл? Я была Торсвег. А теперь я вся твоя. Хочешь — бери, хочешь — убей. Я даже спорить не буду. Мне все равно без тебя не жить, лучше от твоей руки сейчас, чем потом, без тебя… все равно умру.

— А ты знала, кто я?

— Нет. Отец меня берег. Я вообще думала, что Эрквиги — это кто-то вроде диких зверей. Глупо…

И Лейф видел, видел в ее глазах — она не лжет. Ни на секунду не лжет. Ни когда отвечала ему, глядя прямо в глаза, ни на секунду не отводя любящего, любящего, боги, взгляда, ни когда вложила тонкие пальцы в его протянутую руку и доверчиво подала ему ножи, зная, что через секунду один из них может вонзиться в ее горло.

Не вонзился. А Лейф понял — на одной земле с Торсвегами ему не жить. Пока не жить.

Что он мог сделать? Оставаться здесь — значило развязать войну. Отец, мать, братья… они могут простить ему женитьбу на дочери старого врага. Но Торсвеги не простят. Ни Гуннора, ни Ингрид. И начнут мстить. Лейф не боялся поединков. Но…

Лучшим выходом было честно признаться во всем родителям — и на время скрыться с острова.

Отец все понял. Одобрил убийство Гуннора. Пристально поглядел на бледную, но прямую как стрела, Ингрид. И улыбнулся.

— Ладно. Давай поговорим без женских ушей. Да и мать пока с невесткой познакомится поближе.

Отец не возражал. Ничуть не возражал. Лейф оставил родным все, что привез последний раз, взял только самое необходимое — и поднялся на корабль. С дружиной они свое добудут.