Средневековая история. Тетралогия

Но в сердце поселяется жгучее сомнение.

Анна расчесывала волосы.

Что ж, все не так плохо. Милия, оказавшаяся хоть и сущей курицей, но не злобной, просто замучила ее примерками. Но стоит ли протестовать?

Чтобы поймать жирную рыбку наживка должна быть достойной…

— Лонс! Ты с ума сошел!?

Мужчина проскользнул внутрь, забрал расческу из рук девушки и принялся сам проводить по густым волосам.

— Ты знаешь, я от тебя давно ум потерял…

— Я же сказала — не смей приходить, пока мой отец здесь!

Лонс отложил расческу в сторону и приник губами к затылку женщины.

— Анелюшка, не могу без тебя, радость моя…

— Так-так-так… и давно у вас такие любезности?

Голос хлестнул любовников, словно плетью. Анна взвизгнула было, но тут же зажала себе рот рукой. Лонс развернулся. В дверях стоял королевский шут. А в руках у человечка был арбалет. И болт целил прямо в сердце мужу Анны.

К чести Лонса, падать на колени он не стал.

— Я давно люблю Анну. Она мне жена перед богом.

— Очень мило. И кто же принял ваши клятвы?

— Священник в замке.

— Нет. Пастер Семин.

— Он умер этой весной, так?

Анна кивнула головой. Она поняла, к чему идет дело. Что-то было в ней от отца, что-то такое…

— Тогда скажи ему, что он это зря сделал.

Болт тихо свистнул. И не кинься Лонс к окну — лежать бы ему трупом. Но и так стрелка попала ему в правый бок, рванула одежду… в следующий миг пергамент, которым было затянуто окно, тихо хрупнул — и Лонс исчез в темноте.

Анна что есть сил зажимала себе рот рукой. И шут явно это оценил. Снял с пояса фляжку, подошел к ней и протянул.

Женщина замотала головой. Но шут был непреклонен. Отпил глоток, другой…

— Не яд. Крепкое вино. Выморозка. То, что тебе надо. Пей.

Анна послушно сделала пару глотков. По телу прокатился жидкий огонь, она слегка закашлялась, но сдержалась.

— Умница. Понимаешь, что лучше не шуметь.

Анна кивнула. Она еще не знала, чего пожелает этот маленький человечек в пестром одеянии, но точно знала — ей придется выполнить ВСЁ. Вообще всё. Потому что скажи он лишнее слово — и она пойдет на плаху. Гардвейг шутить не будет. Недаром его называют Львом Уэльстера.

Льву все равно, чье мясо рвать.

— А теперь отвечай. Это кто?

— Всегда знал, что бабам образование не надобно. Сисек хватит. Давно вы с ним?

— Это плохо. Ты не бесплодна?

Анна покачала головой.

— Лонс приносил настойку…

— Хотел просить моей руки у батюшки…

— Ладно. Завтра я скажу, что он спер драгоценности и сбежал. Скандал поднимать не будем.

Анна уставилась на шута слегка пьяными глазами.

— Я — не. Губить тебя не в моих интересах. Если сама не проговоришься — я промолчу. Гардвейгу лишний скандал ни к чему, да и с Эдом нам дружить надо. Ты вроде тоже не дура, свою выгоду понимаешь.