Средневековая история. Тетралогия

Но куда там.

На работе Лилиан Иртон была медиком. Эрик — пациентом. Она могла расспросить про анализы и анамнез. Могла заговорить зубы и вполне профессионально. Но раз больной сам с этим справляется — зачем напрягаться?

Работорговцы были застигнуты врасплох. И серьезного сопротивления не было. Так, ножевые ранения, пара сабельных… работы было много, но работа стандартная. Неприятно было пару раз, когда Лиля увидела племянника Хельке — с распоротым боком. Там пришлось влить в мальчишку стакан самогонки, продезинфицировать ей же несколько волосков — и шить, мечтая о кетгуте. Вот зимой будем резать скотину — озаботимся. А пока — по старинке.

Прощупать ребра на предмет повреждений, зашить рану и наложить тугую повязку. Ничего, справимся. И не такое видели — это не проникающее в живот, при котором пришлось удалять селезенку. Справедливости ради, Лиля не ассистировала, только присутствовала и училась.

Тахир то ассистировал, то шил сам.

Пациенты шли потоком.

Как оперируют врачи?

Лиля смотрела на человека, а тихий голосок внутри отмечал, холодно и расчетливо.

Каких-то посторонних эмоций не было. Не люди. Просто — существа. Существа, на которых есть повреждения. И ее дело, как врача, единственного грамотного хирурга на весь мир, разобраться с повреждениями.

Колотые ранения. Резаные ранения. Рваные — самые противные. И все слилось в один поток.

Усадить пациента или уложить. Дать стакан или два самогонки для анестезии.

Снять наложенную Джейми повязку, проверить рану, промыть, очистить, зашить. Наложить повязку с медом — и следующий на очереди.

И швы, швы, швы… узловой, матрасный, скорняжный, многорядный, Стручкова, Холстеда, Джиллиса… до косметических дело просто не доходило. Сначала бы всех обработать… Лиля отлично понимала — на ранних стадиях она поборется с инфекцией, но начнись что серьезнее… правда что ли попробовать пенициллин по старинке — рану плесенью замазывать?

Так ведь не панацея. Все равно половина перемрет.

Девушка взвыть была готова. Но толку с того? Скули, не скули, никто кроме тебя это не сделает.

Кое-кому Джейми вообще стянул рану наспех, лишь бы кровь остановить, и теперь требовалось сочно снимать самоделки и работать уже профессионально.

Лиля забыла обо всем.

Ей плевать было на Лейса, Эрика, Ганца Тримейна… да пропади все пропадом!

Сейчас важен был только один конкретный человек. Который был ее пациентом. И рана.

Каждая рана была ее личным врагом. И ее надо было ликвидировать. Быстро и качественно.

Болела спина. Голова. Руки.

Когда есть хирургический стол — это хорошо. Он есть. Нужной высоты. Но — один. И две лавки. Широких, удобных, но низковатых.

Стол пришлось отдать Тахиру, как наименее опытному. Сама Лиля способна была работать хоть бы и вниз головой.