Средневековая история. Тетралогия

Я умею награждать верных людей и за хорошую работу.

Эмма кивнула. Ох, непроста была женщина. Явно не проста.

На миг у Лили даже мелькнула мысль — не она ли сообщница Эдора?

С другой стороны, зачем тогда ее выгонять из замка? Чтобы жила в деревне и осведомляла? А какая от нее польза? У Эммы до сих пор авторитет не слишком. Да, баба она умная. Но в средние века ума мало. Да и не рассматривал бы Эдор женщину как сообщника. Инерция мышления. Все та же инерция.

Но проверить не помешает.

Посмотрим, что из тайников выгребли. И отправим завтра вирман полностью простучать кабинет. Их ремесло разбойничье, им привычно тайники искать и вскрывать… глядишь, и еще что найдут?

Посмотрим, посмотрим…

Окрыленная Эмма удалилась, пообещав позвать пастера. А Лиля решила придумать еще что-нибудь хорошее. Например, поговорить с Мири при девочках — мастерицах… она найдет, как.

Сплетню надо запускать с нескольких сторон и в разных видах. Тогда — приживется. Как там по общаге гуляло перед выборами?

Дальше Лиля просто не помнила. Но главное не назвать. Главное — применить.

Август Брокленд, если быть точной — достопочтенный Август, ненаследный барон во втором поколении, был занят. Он как раз проглядывал письмо зятя.

Из оного следовало, что в Иртоне все спокойно, Лилюшка ждет ребенка (дай Альдонай мальчика), король размышляет над переделкой кораблей для большей быстроходности и, по всему, заказ должен достаться именно их верфям. А один из компаньонов привез ценный груз специй.

Так что после продажи они станут еще богаче.

Август положил себе купить Лилюшке что-нибудь хорошее.

Одна, кровиночка. Жена Августа умерла, когда Лилюшке был год. И мужчина решил больше не жениться. Дочь у него есть, если что — он малышке все оставит, найдет управляющих, и будет его доченька жить как сыр в масле.

Тогда у него еще не было верфей. Но оказалось, что у Августа талант. Да, вот такой.

Кораблестроительный. И в придачу — верфеуправительный. Брокленд просто чуял, кого и куда надо поставить. Он знал, что этот плотник — хороший, а вот этот, хоть и поет красиво, но врет. А вот это дерево плохое. И инструмент негожий. Здесь недосушили. Там недодержали…

Он не знал, как! Но это было словно бы шестое чутье.

И всегда восхищался кораблями. Сам он сначала просто торговал, а потом купил почти разоренную верфь. И дела вдруг так рванули в гору, что за ними бы тесто из кадушки не успело. Он нутром чуял, что может пойти на пользу скорости, что остойчивости… он не знал — как! Но взяв в руки чертеж корабля он понимал, что и к чему.

Кто-то рождается поэтом. Кто-то — видит корабли насквозь.

От глаз Августа ничего не могло укрыться на верфи. И это при том, что в море он выходить физически не мог. Морская болезнь скручивала его даже на реке. Но корабли он нутром чуял.