Теткины детки

"

"— Тети Раи? — Татьяна пыталась выудить из памяти хоть какую-нибудь тетю Раю. Что-то такое там слабо трепыхалось. — Но ведь тетя Рая умерла… в 1978 году. В Москве.

— Тетя Рая жива и прекрасно себя чувствует! — сухо сказал Рудик. — Вы что, не знаете Тартаковских?

— Нет, — сказала Татьяна почему-то шепотом.

— А Зайдманов? А Файнштейнов?

— Нет. — Ей было мучительно стыдно за то, что она не знает Тартаковских, Зайдманов и Файнштейнов. — Я за письмом… от тети Муры…

— Ну, я не знаю… Если вы не знаете Тартаковских! — И Рудик развел руками, как будто на Татьяне после этого заявления можно было ставить большой жирный крест. — Имя! Фамилия! — посуровев, отрывисто бросил он командным тоном.

Татьяна назвала имя и фамилию. Рудик покопался в толстой стопке писем, выудил на свет незаклеенный тетки-Мурин конверт и сунул его Татьяне.

— Вот. Получите. Я, конечно, не почтовое отделение, но все понимаю. Послушайте совета старого бедного Рудика: посылать по почте письма — ни-ни! Вы знаете, одна знакомая Моти Фишера получила по почте письмо, так они… — Рудик выразительно закатил глаза и поднял кверху указательный палец, намекая на кого-то свыше, — так они даже не потрудились его обратно заклеить! Все, буквально все прочли и пожалели каплю клея!

«Что там было читать? — устало подумала Татьяна. — Что у тети Рахили из Реховота разыгрался ишиас?»

— Спасибо! — опять прошептала она, отодвинула нетронутый чай и поволокла тапки в прихожую.

Она выскочила из подъезда, ударом ноги захлопнула железную дверь, запахнула пальто и помчалась так, будто за ней гнались. Третий с Противоположной стороны, вдоль забора, знаете, такой бетонный, как на стройках, только там не стройка, там кладбище, но вам туда не надо, ха-ха-ха, до перекрестка, там осторожней, мальчишки раскатывают, скользко очень, буквально пятьсот метров, минут пятнадцать на автобусной остановке, ноги — в ледяной жиже, голова — на ледяном ветру, пятая остановка ваша… Татьяна бежала, отмахивая рукой, как на соревнованиях по конькобежному спорту, но забор все не появлялся.

— Где тут кладбище? — крикнула Татьяна какой-то невнятной фигуре, затормозив на полном скаку и неловко вывернув ногу. Нога поехала по ледышке, Татьяна ойкнула, вскинула руки, будто пытаясь за что-то схватиться, схватила воздух и плюхнулась со всего маху в снег. Фигура испуганно прыснула в сторону, осторожно, чуть ли не на цыпочках, обошла Татьяну и растворилась в темноте.

— Тебе, девушка, обратно надо, — услышала Татьяна сухой пергаментный голос.

Девушкой ее давно никто не называл. Она подняла голову и увидала над собой старушечье лицо. Лицо висело в воздухе, как луна в небе.