Теща горного короля

Я тоже соскучилась по нему за эти дни и очень обрадовалась, когда Рехильда за руку ввела малыша в гостиную. Хотя, конечно, было страшно жаль, что не смогу поговорить с ним, поиграть. Айгер посадил его к себе на колени, они что-то такое друг другу рассказывали, Барт гладил его ладошками по щекам, а я смотрела на них – как всего несколько дней назад, стоя в дверях детской.

Не удержавшись, я представила, как глажу его по рыжим пушистым волосам, целую в пухлую щечку. Барт с недоумением завертел головой, а потом расплылся в улыбке и пробормотал:

И в этом момент – по закону подлости, не иначе! – вошел Агриф.

- Тарис Айгер, сола Юниа просит ее принять.

- Пусть войдет, - Айгер поморщился и сказал едва слышно, для меня: - Спокойно, Юнна!

Она вплыла, скромно опустив глаза, наклонила голову:

- Приветствую вас, тарис Айгер.

- Приветствую вас, сола Юниа, присаживайтесь.

Пристроившаяся в уголке Рехильда удивленно приподняла брови: пять дней назад мы с ним разговаривали при ней совсем иначе.

Изумрудно-зеленое платье Юнии переливалось бликами и тенями, подчеркивая каждый изгиб тела. Едва заметно подкрашенное лицо производило впечатление какой-то неземной красоты. Мне снова захотелось… откусить ей нос. И если б я могла, остановило бы меня, наверно, только то, что я все же надеялась отобрать у нее тело. Да, был момент, когда это показалось мне неэтичным: ведь она родилась и прожила в нем всю жизнь. Но Айгер был прав. Мы обе умерли, и на этом вся этика закончилась.

Она села рядом с ним на табурет. Барт потянулся было к ней, но вдруг скривился и заорал так, что, наверно, услышали в самых дальних закоулках дворца. Айгер прижал его к себе и что-то шептал на ухо, пока тот не успокоился. Рехильда забрала Барта, и, когда они шли к двери, я успела еще раз поцеловать его и увидеть довольную улыбку.

- Я должен поблагодарить тебя… Юниа, - сказал Айгер, когда они… нет, когда мы остались втроем.

Она встала, подошла к креслу, провела рукой по его волосам.

Вот этого я уже стерпеть не смогла. Подлетела и вцепилась в ухо мысленными зубами, как бульдог. Юниа вздрогнула и попыталась смахнуть то, что ее ужалило.

- Что случилось? – голос Айгера звучал равнодушно, но в глазах пробежали чертики.

- Мошка, наверно… укусила, - пожаловалась она с интонацией капризной девочки.

Уголок его рта дрогнул в едва сдерживаемой усмешке:

- Они летят из камина.

Помолчав, Айгер взял ее руку и поднес к губам.

- Не торопи меня. Я слишком долго тебя ненавидел.

До этого мне было интересно, могут ли мои мысли понимать другие люди. Но, судя по всему, не могли. Вряд ли эта стерва продолжала бы так мило улыбаться, слыша, какими словами я ее называю и чего ей желаю. Зато глаза Айгера блестели все сильнее, и он все крепче стискивал зубы. Юниа, похоже, приняла это на свой счет.