Террористка Иванова

В химчистке работала другая приемщица, пожилая, худая, высокая женщина. У стойки стояли в очереди четыре человека с сумками. Женщина осматривала светлый шелковый плащ:

— Работа будет стоить семьсот рублей.

— Почему так дорого?

— Ткань тонкая, высококачественная… шелк… выводить пятна очень сложно. Если цена не устраивает, можете обратиться в другую химчистку, государственную. Там возьмут дешевле, но вещь испортят…

— Хорошо, когда будет готово?

— Через неделю, — выписывая квитанцию, сказала женщина.

Она приняла деньги, убрала с прилавка плащ, и тут к прилавку протиснулся Валерий Чистов.

— Скажите, пожалуйста, Полина Иванова когда работает?

— Она больше здесь не работает, — женщина посмотрела на Валерия почему-то испуганно.

— Что, уволилась? Давно?

— А вы кто?

— Друг.

— Если друг, то должны знать, что она… в тюрьме.

— Неужели? Вот это номер, — улыбнулся Валерий. — За что?

— А это вы у нее сами спросите, — уже со злостью ответила приемщица и обратилась к следующему клиенту: — Что у вас?

Валера вышел из химчистки, закурил и долго стоял, пуская дым и глядя в небо. Потом отбросил окурок и медленно пошел к своему джипу. Шел, опустив голову, и пинал носком ботинка камешек… Вдруг резко повернулся и пошел обратно.

Приемщица была одна.

— Мне бы адресочек Полины… может, чем помочь смогу… — и Валера положил на стол тысячную купюру.

Витька спрыгнул с автобуса и бодро зашагал по улице. Высокие дома стояли буквой «п», образуя закрытый двор, почти сплошь заставленный автомобилями. В центре двора — небольшое пространство, огороженное деревянным барьером, там кричали мальчишки, игравшие в баскетбол. Витька обогнул площадку и направился к крайнему дому. У подъезда на скамейке рядом с двумя пожилыми женщинами сидел Иван Витальевич.

Увидев деда, Витька невольно замедлил шаги. А дед поднялся, шагнул навстречу:

— Наконец-то, а то я заждался тут тебя. Ну, ты подумал?

— Про что?"

"— Не валяй дурака, Витя. В какое положение ты ставишь родного деда? Мне еще не хватало, чтобы про меня говорили — бросил внука, когда мать оказалась в тюрьме. Злые языки страшнее пистолета. А я вовсе не хочу, чтобы про меня так думали друзья покойного папы, понимаешь ты или нет, стервец! А эта девчонка, Галя! Кто она такая?! А ты это слушал и молчал. Тебе не стыдно? Короче говоря, хватит! Поехали!

— Куда? — вяло спросил Витька, хотя прекрасно знал куда.

— Домой, Витя. Я там ужин приготовил.

— Я не хочу… — насупился Витька.

Нина укутывала маленького Мишку. Галка молча наблюдала, вдруг проговорила:

— Ну сколько вы на него шмоток навертели, тетя Нина! Ему жарко будет. На улице плюс семнадцать, а вы его одеваете, как на Северный полюс.