Террористка Иванова

А ты, Полина, лучше сделай, как я говорю — когда я выйду, сматывайся отсюда сразу. Ребята тебя не станут задерживать, — проговорил Тулегенов и подошел к двери.

— А мне не надо стрелять ни в тебя, ни в них, — вдруг сказала Полина. — Я в сумку выстрелю — там у меня бутылка с нитроглицерином. Разнесет весь дом в куски, мало никому не покажется. Вот так, господа менты.

Рука Тулегенова уже легла на ручку двери, но тут же застыла. Он медленно повернулся к Полине.

— Да пургу она несет, товарищ капитан! — нервно крикнул Голубев. — Какой нитроглицерин? Откуда?

— От верблюда, — ответила женщина. — Лучше сядь на свое место, капитан. Будем вместе ждать майора. Если хотите живыми остаться. А чтобы вы не сомневались — смотрите…

Полина осторожно поставила сумку на стол, расстегнула молнию и показала операм поллитровку с тягучей жидкостью. Поставила бутылку обратно и достала небольшой пузырек, осторожно открыла его и на вытянутой руке наклонила над полом. Выкатилась капля, раздался громкий щелчок, похожий на пистолетный выстрел. Офицеры вздрогнули, посмотрели на пол — в полу зияла круглая плешина от сгоревшего линолеума, а под ней — небольшое углубление в бетоне.

— Вот так, — сказала Полина, убирая пузырек и ставя сумку обратно себе на колени. — Чтобы вы не сомневались… так что никому не советую ко мне соваться.

Людмила лежала в большой, светлой палате на двоих. Столик рядом с кроватью был завален фруктами — в большой вазе яблоки, груши, гроздья винограда. На подоконнике в банке стоял букетик полевых цветов.

Пилюгин и Галка сидели у кровати. Людмила была в домашнем халате, причесанная и жизнерадостная.

— Врач сказал, все хорошо, Миша, ты не переживай…

— Я переживать не буду, когда ты мне пацана родишь, — улыбнулся Пилюгин.

— А если девка?

— Радости, конечно, меньше, — чуть нахмурился Пилюгин. — Но все равно буду счастлив выше крыши. Главное, для твоей мамочки дело будет, а то она…

— Я тоже мальчика хочу, — с достоинством сказала Галка.

— А сестренку тебе плохо? — глянула на нее мать. — Вся в папу.

— И так же страстно любит твою мамочку, — улыбнулся Пилюгин, обнимая дочь.

— Все, про мою маму больше ни слова, — остановила его Людмила. — Ты ее тоже, между прочим, достаешь по-черному.

— Я? — искренне изумился Пилюгин. — Да я вообще, когда она нарисовывается, в мертвеца превращаюсь — молчу и не дышу. Галка, скажи, а?

— Папа очень любит бабушку, — с хитрой улыбкой сказала Галка. — Он мне сколько раз говорил. Он меня так не любит, как бабушку.

— Ой, да ну вас! — махнула рукой Людмила. — Ты смотри, пока меня нету, двоек не нахватай. Мне потом в школу ходить объясняться будет некогда. У меня твоя сестричка на руках будет.

— Братик, — поправила ее Галка. — Ты от двух девчонок с ума сойдешь, мамочка.