Террористка Иванова

Повар подбежал к борту, закричал:

— Во дает мужик! На хрен ты ее спасаешь?! Сама выгребется!

Александр вынырнул, увидел вдалеке собаку и поплыл к ней.

— Круг спасательный давайте! Круг есть? — кинулась к повару Полина.

— Да есть где-то… — Повар тяжело побежал на корму.

Выскочил на палубу матрос, тоже посмотрел:

— Пальму смыло, во дела!

Александр подплыл к собаке. Она отчаянно молотила воду лапами, и умоляющие глаза ее были устремлены на человека. Александр посмотрел наверх, крикнул:

— Круг давайте!

К спасательному кругу повар и матрос привязали веревку, и повар долго примеривался, стоя у борта.

Прибежали еще двое матросов, дергали повара за куртку:

— Дай я брошу! Я умею, дай я!

— Не крякайте мне под руку — конец лучше держите! Вместе поднимать будем.

Наконец повар швырнул круг. Он шлепнулся в воду метрах в десяти от Александра, и он поплыл к нему, загребая одной рукой, а другой держа за шкирку собаку. Волна была сильная, била в лицо, накрывала с головой. Собака фыркала и таращила глаза. Александр отплевывался и загребал.

Сверху следили за ними. Капитан в рубке (ему, видно, доложили) сбавил ход.

Наконец Александр доплыл до круга, продел в него руку, голову, потом уже двумя руками подтащил к себе собаку, крикнул:

— Тащите!

К пароходу их подтащили быстро, вчетвером подняли на борт. Александр смеялся и прижимал к себе мокрую собаку, ставшую вдруг тощей и тщедушной.

Потом на палубе все веселились — дворняжка подпрыгивала на задних лапах и старалась лизнуть в лицо Александра. Тот сидел на корточках, смеялся, отмахиваясь от собаки, и вода стекала с них ручьями."

"— Спасателю полагается магарыч! — объявил повар. — Прошу ко мне — будем от простуды лечиться! Пальма, за мной, паразитка! Сколько народу переполошила!

Но Пальма и ухом не повела, будто не слышала приказа хозяина.

Матросы пошли за поваром — ветер крепчал, и брызг становилось больше. И вот все ушли — остались только Александр, Полина, Витька и собака. Александр сидел на корточках, смеялся и отбивался от наскакивавшей на него Пальмы. Но она все-таки прорвалась к его груди, ухватилась передними лапами за плечи и стала с отчаянной торопливостью лизать его лицо. А Витька стоял на коленках рядом и гладил собаку, счастливо улыбаясь. Александр не удержался на корточках, упал на спину, а собака все не отпускала его и лизала ему лицо, благодарно повизгивая. Александр и Витька смеялись, собака вертелась между ними и тоже взвизгивала от счастья, и Полина улыбалась, глядя на них…

…Полина очнулась от воспоминаний, бросила окурок в мусорный бачок, подняла сумку и медленно пошла по улице.

Витька наелся крыжовника и вышел из кухни. Дед сидел в широкой качалке, укрытый пледом, и спал. На носу были очки, на коленях лежала раскрытая книга.