Террористка Иванова

И вы сами это прекрасно знаете. А вот у меня и вправду никого нет…

— А у меня есть?

— Вы сами для себя живете, а я так не умею. После смерти Саши в душе так пусто… — она со слезами в глазах смотрела в окно. — Для себя жить не хочется… понимаю, грех это, не по-христиански рассуждаю, но… не хочется, и все. — Согнутым пальцем она утерла слезу в уголке глаза, шмыгнула громко носом.

— Это пройдет. Надо потерпеть. Время лечит, — дежурно и даже равнодушно ответил Иван Витальевич.

— Ох, папа… Что это вы так вздрогнули? Ах да, верно, я никогда вас папой не называла, — сквозь слезы усмехнулась Полина. — Хотя по закону — вы мне тоже… папа. Ох, папа, если б вы знали, какие идиотские слова говорите! — Слезы текли по ее щекам, размывая тушь вокруг глаз. — Потерпеть… время лечит… Какой вы хладнокровный философ, папа! Знаете, кто такие истины произносить любит? Слабые, никчемные люди! Когда им в душу наплюют, по стенке размажут, они утираются и бормочут: надо терпеть, время лечит. Бог терпел и нам велел. Мы люди маленькие. А я не хочу утираться и терпеть, понятно? Я — человек не маленький!

— Прекрати истерику, Поля! Смотреть противно! — вдруг жестко проговорил Иван Витальевич. — Когда умерла Сашина мама, мне тоже не хотелось жить. Или думаешь, у тебя душа, а у всех балалайка? Но я вытерпел! Ради Саши! Я его вырастил, на ноги поставил!

— Хватит! Эту муру собачью я уже слышала! — Она ладонью утерла слезы, еще больше размазав тушь, погасила окурок в пепельнице и взяла сумочку, висевшую на спинке стула. — Пока! Я позвоню!

Иван Витальевич услышал, как тяжело бухнула деревянная дверь.

Рынок был необъятный — множество похожих на улицы рядов, где продавалось все: от детских игрушек до телевизоров последних поколений с огромными экранами. И везде сновал народ, под матерчатыми тентами молодежь пила кофе, коку-колу и пиво из жестяных банок.

Полина некоторое время бродила по торговым рядам, разглядывая рекламу и указатели, и наконец увидела то, что ей нужно. Это был большой киоск, где продавалась самая разная пиротехника — петарды, салюты, бенгальские огни, взрывающиеся хлопушки. За прилавком суетились двое парней."

"Недалеко от прилавка стоял Валера Чистов, тот самый мужчина, который застрелил в номере гостиницы Юрка Табиева. Надвинув бейсболку на глаза, он внимательно наблюдал за тем, как идет торговля.

Подошла очередь Полины.

— Что желаете? — спросил продавец. — Петарды, салюты? Для каких целей? Свадьба? День рождения? Могу предложить вот этот салют. Многоцветный, сразу дает четыре букета, высота — до пятнадцати метров. Очень красивый, не пожалеете!

Чистов остановил взгляд на Полине. Молодая женщина невольно привлекла его внимание.

— Нет, это не то… мне нужно… как бы вам сказать? Мне просто взрывчатка нужна.