Террористка Иванова

Он плевался кровью и, держась рукой за щеку, мычал:

— Ты ответишь, майор, за все ответишь…

Пилюгин, нагнувшись, похлопал его по бокам и обнаружил под пиджаком кобуру. Вынул пистолет, сунул его под нос Муравьеву:

— У твоего холуя разрешение на пушку, наверное, есть, а у тебя, я точно знаю, нету. Так вот, я тебя за эту пушку урою, сука! Уголовную статью напомнить?

— Ответишь… еще пожалеешь… — хрипел Муравьев.

— Лежи, тварь! — и Пилюгин в ярости пнул его ногой. А подбежавшему с пачкой протоколов лейтенанту сказал: — Давай, составляй протокол на собаку. А я сейчас своих людей вызову — у них оружие было, — Пилюгин протянул пистолеты лейтенанту и набрал номер по мобильному: — Тимонин, ты? Давай ко мне по-быстрому! Записывай адрес. Тут двоих субчиков в СИЗО проводить надо будет…

— Никто тебя здесь не тронет, — говорил Тулегенов, сидя в больничной палате. — Тебя круглосуточно охраняют.

— Вы их не знаете, — отвечал лежавший на кровати Сичкин. — Они меня точно убьют… у них свои законы…

— Брось, Сичкин, не паникуй зря, — успокаивал Тулегенов. — Ты говоришь, бывал там?

— Бывал. Но дороги не видел, в крытой «газели» сидел.

— Они разговаривали между собой? Может, что слышал? Места, где проезжали, не называли? — допытывался Тулегенов.

— Они больше по-китайски говорили… по-русски мало… А места… Калужское шоссе называли… мы вроде по нему ехали… про поворот говорили… Красная Пахра, кажется… Точно, он так и сказал водителю — за Красной Пахрой… вот не помню, сколько… три или четыре километра… кажется, три… или нет, четыре…

— Ты не путаешь, Сичкин? Точно Красная Пахра?

— Вроде так…

— Сколько раз ты туда ездил?

— Один раз… там в лесу какой-то заброшенный цех… все разбито, заросло… а вокруг лес… глухой лес… — напрягая память, отрывисто выговаривал Сичкин. — Я помогал коробки с фейерверками грузить. Китайцы их выносили откуда-то, а я в «газель» грузил… Темно уже было, фонари светили. Потом вышел еще один китаец, показал на меня и что-то спросил по-китайски. Ему ответили, но он остался недоволен, что-то еще сказал и ушел…

— Что ж ты раньше-то про все это молчал, урод? — зло спросил Тулегенов.

— Я же говорю, боялся… я и сейчас боюсь…

— Вижу. Даже трясешься весь, как с похмелья! — Тулегенов встал и пошел из палаты.

Пилюгин и Полина стояли в стороне и молча смотрели, как лейтенант Тимонин и двое милиционеров погрузили в «уазик» Муравьева и Заура. Участковый спросил:

— А с этим зверем что мне делать?

— Подержи у себя до вечера. К вечеру кто-нибудь придет. Уж охранник этот… Заур — точно появится. А пса не бойся — он еще щенок добрый. Из него этот урод пока не успел людоеда сделать, — сказал Пилюгин и посмотрел на Полину.