Террористка Иванова

— Может, твоя мама к себе домой пошла? — спросила Галка.

— Да нет, сказала, скоро будет. Звоню — чего-то не отвечает.

— Есть хочется ужасно…

— Картошку будешь? — спросил Витька. — Я сбегаю.

— У тебя же денег нету.

— На картошку хватит!

Витька дошел до ближайшего ларька, купил два пакета с жареной картошкой и бутылку пепси. Через минуту они бодро хрустели картофельными лепестками, запивая их по очереди.

— У тебя школа хорошая? — спрашивала Галка.

— Нормальная…

— У нас много старшеклассников на машинах в школу приезжают. Директриса перед ними на цыпочках ходит.

— Буржуи вонючие, — равнодушно обронил Витька, жуя картошку.

— Их предки приличные бабки на школу отваливают, так они вообще не учатся. В школу приезжают, чтобы прикиды друг другу показывать. У одного мобильник пятнадцать тысяч баксов стоит! Весь из золота, в бриллиантах и сапфирах, представляешь?

— Нет, — ответил Витька, выгребая из пакета остатки картошки.

— Чего нет? — не поняла Галка.

— Не представляю…

— А у Юльки Кухляевой сапоги из шкуры кенгуру. Пять тысяч баксов стоят, представляешь?

— Да на хрен я себе это представлять буду? — ответил Витька. — А кто у нее папашка?

— Он двумя свалками владеет. Туда мусор со всего Северного округа свозят.

— А деньги у него откуда? — вытаращил на нее глаза Витька.

— Как откуда? Я же тебе говорю, у него две свалки. Тупой ты какой-то, Витя!

— Разве мусор чего-то стоит?

— Точно, тупей самого тупого, — махнула рукой Галка.

— Я тебя не выдам, — говорила Полина. — Ты такой храбрый, а все равно боишься. Ты же профессионал — свидетеля надо убрать, я это знаю. Но ты этого не сделаешь…

— Почему? — Валерий смотрел на нее, губы его кривились, словно их сводила судорога.

— Не сделаешь… Ты же не хочешь мне зла, Валера? Я вижу…

— Не хочу, но…

— Все-таки боишься? — в упор спросила Полина. — Господи, тогда почему ты не сделал этого раньше?

— Не знаю… — криво усмехнулся он. — Рука не поднималась. Я ведь не киллер, я — солдат. Такой же солдат, как и твой муж…

— Тогда отпусти меня. И я буду тебе всей душой благодарна. И мой покойный муж скажет тебе спасибо… Я пойду?

Он молчал. Полина открыла дверцу, взяла сумку с шубой и пошла по улице, опустив голову. Валерий смотрел ей вслед, потом ткнулся лицом в руль. Раздался длинный сигнал.

Полина зашла в другой ломбард, встала в конец очереди. Старичок сдавал древний самовар со множеством отчеканенных медалей на боку.

— Ты смотри, весь серебряный… — удивленно говорил приемщик, молодой толстяк лет двадцати пяти. — Зачем такую хорошую вещь сдаешь, дедуля?

— Жить не на что, внучек. А вещь и вправду хорошая, еще мой дед из нее чай пивал. Этот самовар аж до революции сделали…"

"— До какой революции? — не понял толстяк.