Терновый венец

Да, мир теней шепчет заклинания вам в уши – те самые, что становятся валютой для фоморов и веретников. Да, ты поглощаешь души, становясь сильнее, но какой в этом толк? Мало быть носителем силы, нужно понимать, как ее использовать. Так вот я знаю. Deuht Anaan!

Конечно, холод демону был нипочем. Как ни старайся, убить его он не сможет. Но, когда Морриган удавались чары, даже Бадб чувствовала его эффект на себе. То, что заменяло немертвым жизненную энергию, через открытые заклинанием бреши утекало в мир теней. Что для демонов и ревенантов оборачивалось ощущением, будто их терзают на части.

– Давайте вместе! – крикнула Морриган Кофи, пока фомор с отчаянным рыком ногтями раздирал себе горло, пытаясь избавиться от удушающей хватки чар.

И снова ничего не вышло – пускай совместных, но разрозненных сил не хватало, чтобы изгнать проклятого демона туда, где ему и место.

Выпрямившись, Морриган шепнула Саманье:

– Нам с Кофи не хватает силы.

– Но я… – поймав ее взгляд, жрица торопливо кивнула. – Поняла.

И стремительно исчезла во временном портале.

Рассвирепев, демон обрушивал на них все заклинания, что были ему известны. Некоторые Морриган были совершенно незнакомы, что совсем не удивительно: веретникам, колдунам крови и колдунам хаоса полуночные заклинания (те, что назывались тайными словами) нашептывал сам мир теней. Чаще всего, конечно же, демоны.

Однако, как она и говорила, одного лишь знания мало.

Морриган велела Кофи держаться в стороне, принимая удар на себя и парируя атаки фомора теми же заклинаниями, чтобы показать, что такое истинная полуночная магия в умелых, тренированных руках. Она истощала демона, но гораздо быстрее ослабевала сама. Все-таки он, как и Бадб, мог подпитываться энергией, и питал его мир теней. Ей, увы, подобная роскошь недоступна.

В конце концов демон сообразил, что необязательно тратить на врагов собственные силы, если в его распоряжении весь мир мертвых. Произнес заклинание, что притягивало из Юдоли Печали неприкаянные души. Оголодавшие по человеческому теплу, тени набросились на Морриган. И если она еще как-то могла им противостоять, призывая на помощь рассветную магию, Кофи оказался для них слишком уязвим.

Морриган кинулась ему на выручку, но сил оставалось мало. Жилы словно изрешетили гвоздями, и полуночная магия утекала прочь. Сосредоточившись, она переплавила жизненную энергию в полуночную. Ноги задрожали от усталости, тени глубже впились в нутро.

Призрачная голубая вспышка прорезала пространство.

– Ганджу, – прохрипел Кофи, с бледной улыбкой глядя на старого друга. – Ты пришел.

– Конечно, пришел, – ворчливо отозвался бокор Дома О'Флаэрти.

Морриган, опираясь ладонью на колено, тяжело поднялась. Собрала последние силы, чтобы хрипло прошептать: «Eskies tala».