Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

Ей снова хотелось ощутить запах декораций и кулис, увидеть оттененный светом рампы темный зал, выйти на сцену.

Она бы, конечно, с большим удовольствием вернулась работать в театр, но даже после того, как Клайд объяснил причины своего давнего поступка, а она сделала вид, что все поняла, мысль о работе именно в Лондонском театре претила ей. Она никак не могла забыть профессиональной обиды, нанесенной ей Клайдом, некогда, да, наверное, и сейчас, любимым ее коллегой.

И хотя Клайд в последнее время буквально завалил ее письмами, в которых сообщал, что с удовольствием примет ее в свои профессиональные объятия, и намекал, что для нее имеется одна любопытная ролишка в новой шекспировской постановке «Укрощение строптивой», она твердо решила, что уж куда-куда, а к нему она не пойдет ни за какие деньги.

А не так давно Лион познакомил ее с одним молодым немецким режиссером, который, как оказалось, был давним ее театральным поклонником."

"— Я видел вас в «Макбете», когда приезжал в Лондон, — уважительно сказал тот. — Это была потрясающая по силе и мастерству актерская работа. Да, поверьте. Я неплохо разбираюсь в таких вещах. Вы великолепная актриса. Просто великолепная.

Работал он в небольшом боннском театре и с некоторым смущением, — я, конечно же, понимаю, что это далеко не ваш уровень, но все-таки... — предложил Джастине наконец-то попробовать себя на сцене после столь длительного перерыва. Она попросила прислать ей пьесу, прочитав которую, не пришла в особый восторг. Роль, предложенная ей, была не весть что, Джастина привыкла творить в других, почти глобальных масштабах. И все же, подумав, она решила начать репетировать и посмотреть, что из этого получится. Перед началом репетиций Джас честно предупредила молодого человека о том, что если ей не понравится, как пойдет работа, она сразу же уйдет.

«Все-таки, хоть какое-то занятие, — подумала она. — Ведь все равно других предложений нет. Один лишь Клайд. Но об этом не может быть и речи».

В последнее время Джас часто с горечью думала о том, как же быстро ее забыли в театральном мире. Когда-то, лет десять назад, предложения сыпались таким потоком, что она едва успевала отказывать всем, храня верность своему театру. А что теперь? Что-то не видно толп жаждущих заполучить ее режиссеров. И если в первый год после родов предложений было много, то в следующий полноводная река сменилась жиденьким ручейком, а затем и этот ручей иссяк. Они просто устали ждать.

А работать очень хотелось. Волшебная атмосфера театра манила ее. Так хотелось войти за кулисы, надеть королевский костюм, пройти со степенным достоинством по сцене, отдать всю себя этому изнуряющему труду.

И Джас с большим энтузиазмом пришла в боннский театр.