Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

Девушка еще долго бродила по городу, не в силах вернуться домой, где все, буквально все, было напоминанием о любимом человеке. Барбара пыталась забыться, переключить свои мысли на что-нибудь иное, не имеющее отношения к Максу, но ничего не получалось. Его тень вырастала у нее на дороге, сиротливо брела следом. В толпе то и дело мелькало его лицо. Иногда Барбара видела знакомую худощавую фигуру, скользящую по заполненным людьми улицам. Он ушел, но остался рядом. Наверное, рано или поздно, ей удастся отрешиться от того, что случилось сегодня, изгнать Макса из своей памяти, забыть его совсем и навсегда, но если это и произойдет, то очень и очень нескоро. Рана оказалась куда серьезнее, чем думала она, и страшнее, чем предполагал Макс. Память кровоточила им. Куда бы девушка ни пошла, везде ее преследовал призрак все еще любимого человека. Любимого и ненавидимого ею.

Придя, наконец, домой, Барбара рухнула на кровать и безудержно разрыдалась."

"Дни потянулись тоскливые, длинные, никчемные. Она не знала, чем занять себя. Ее мысли были далеко. В них остался только Макс. Девушка блуждала в лабиринтах бесконечных воспоминаний. Мир ее раскололся на части, как раскалывается упавшее со стены старое зеркало, хранящее в себе образы виденных когда-то людей. Все они прячутся внутри, в серебристой амальгаме. Так и каждое мгновение, проведенное с Максом, отпечаталось в памяти девушки отдельной картинкой, и сейчас они полезли из памяти, подобно уродливым монстрам, выбирающимся из сырой, заплесневелой земли в пятничное полнолуние тринадцатого числа.

Когда Джастина приехала в гости и, постучав, вошла в квартиру дочери, то возглас отчаяния помимо воли сорвался с ее губ. Вместо цветущей, красивой девушки, с кровати на нее сомнамбулическим, отсутствующим взглядом смотрела пожилая женщина. Темные круги обрамляли глаза, в которых застыло выражение вечной, вмерзшей в зрачки, тоски.

Вид девушки был ужасен. Ею овладела страшная апатия. Она ничего не ела — ей стало просто плевать на возможность голодной смерти. Кожа, приобретшая сероватый оттенок, обтягивала острые скулы, нос заострился, в уголках рта, на лбу и у глаз обозначилась сеть морщин. Свинцового цвета губы сжались в узенькую страшную полоску. Похоже, девушка находилась на последней стадии физического и психического истощения.

— Боже мой, Барбара! — воскликнула Джастина. — Я ехала в гости к счастливой молодой женщине. Девочка моя, что случилось?! Ведь твои последние письма были так безмятежны. И что же я вижу перед собой? Ты выглядишь так, как будто собралась заморить себя голодом! Что произошло, Барби? Случилось что-нибудь страшное? Кто-то умер?

Барбара, не говоря ничего, бросилась к матери и заплакала навзрыд, уткнувшись в ее плечо.