Терновая Лилия

Очень хотелось спросить у де Маррона напрямую, но я понимала, что мои слова вполне могут расценить как оскорбление, а нам очень нужны дружеские отношения с администрацией гильдий.

За дверями нас ждал все тот же парень в ливрее. Логично, конечно: обратный путь еще отыскать нужно — лабиринт-то никуда не делся.

Клеменс хихикнула первой, набросившись с объятиями сначала на дочь, а потом на меня.

— Неужели получилось?! Пресветлый, у нас будет своя гильдия! — и, напевая что-то боевое и победоносное, она танцующей походкой двинулась за лакеем, совершенно не стесняясь. В коридоре, кроме нас, никого не было, а счастье в цветочнице бурлило и требовало выхода. Дочь улыбнулась ей вслед и счастливо вздохнула.

— И правда не верится, — Ирен взяла меня за обе руки и сжала, с благодарностью глядя мне в лицо. — Спасибо тебе.

Сияя, как давешние золотые монеты, она устремилась вслед за Клеменс.

— Пока еще не за что, — пробормотала я, оглядываясь на захлопнувшиеся за нашими спинами двери. Счастливые женщины успели отойти на несколько метров, и я их еле догнала.

— Ты уверена, что это в порядке вещей — отдавать все и сразу? — прошипела я, пристроившись рядом с Ирен, подальше от нашего провожатого. — Хоть бы расписку взяла.

— Какую еще расписку? — удивлённо захлопала глазами женщина. — Я узнавала, когда отдаёшь заявку и все документы, тогда и платить нужно. Дальше чистая формальность, главное, что бумаги приняли! Значит, все в порядке, просто дождёмся уведомления о регистрации — и можно начинать! Завтра пойдём присматривать дома под цветочные лавки. Ты с нами?

— Конечно, — старательно улыбнувшись, поддержала ее я. Ирен поспешила догнать мать, подхватила ее под локоть, и они поплыли по коридору вслед за провожатым, наслаждаясь ощущением завершенности. Все же мы порядком попортили себе и друг другу нервы за эти недели, выискивая в сборнике указов все нюансы и составляя кодекс, так что чувство, что все наконец позади, было воистину пьянящим.

Я отстала от них совсем, позволив матери и дочери беспрепятственно радоваться нашей легкой победе. Не хотела портить им настроение, потому что сама совершенно не была уверена, что мы действительно победили.

Очень уж довольное было лицо у де Маррона, очень уж собственническим жестом он поглаживал мешочек с ливрами. Что-то здесь было не так, но я слишком мало знала реалии Ровенса, чтобы судить о правильности или неправильности его поведения.

Поэтому промолчала.

Следующую неделю я всего один раз смогла заглянуть к модистке. У нее, впрочем, уже обсуждённых и в подробностях зарисованных идей набралось уже столько, что я вполне могла позволить себе заслуженный отдых, и не на неделю, а на пару месяцев.