Лилия между тернами

— Рим, может, мы наверх пойдем? — прошептала я, с жадностью впиваясь ртом в кожу на его жестком подбородке.

— Позже! — вытолкнул из себя Римман, вздрагивая от каждого скольжения моих губ.

Боже, вкус его кожи, его неповторимый запах делали меня безумной. Мне становилось наплевать на весь мир вокруг с его чокнутыми проблемами, когда он так близко. Мои дрожащие руки столкнули с его плеч куртку и потянули край футболки, желая получить еще больше пространства для алчного исследования. Больше Риммана.

Он послушно поднял руки, облегчая мне задачу. И я с благодарным стоном прижалась к его обнажившейся груди, запутывая пальцы в поросли волос. Опустившись, я лизнула его сосок, и от этого простого движения Рим дернулся и застонал сквозь зубы. Я отчетливо слышала, как грохочет его сердце, и моё собственное вторило ему, оглушая меня.

Осмелев, я заскользила пальцами и ртом по его солоноватой коже, добираясь до пояса джинсов. Римман затрясся и, глухо зарычав, схватил мои руки и отвел их за спину.

— Черт, Ники, не сейчас! — почти грубо сказал он и стал шарить на спине, желая избавить меня от платья.

Но, видимо, застежка это было не то, что он готов был осилить в таком состоянии. И поэтому через минуту Римман просто схватился двумя руками за подол платья и разодрал его, как бумажную салфетку.

— На хрен эти тряпки! — прохрипел он, тут же впиваясь губами в мою грудь сквозь кружево.

Меня выгнуло как от разряда, и легкие сжались от вырвавшегося умоляющего стона."

"Его язык скользил, а зубы поддразнивали, заставляя меня трястись и выгибаться, вцепляясь в его голову и плечи.

— Рииим!!! — его имя рвалось из меня, и это было единственное слово, которое я была способна произносить прямо сейчас.

— Скажи, чего ты хочешь, Ники, — пробормотал Римман, сжав в ладонях обе мои груди и продолжая поочередно дразнить соски раскаленным ртом.

Но я могла только стонать и извиваться навстречу каждому малейшему поддразниванию.

Римман поднял голову и прожег меня взглядом, до краев наполненным первобытным вожделением, и его влажные губы растянулись в чувственной улыбке, и все внутри у меня затрепетало от мучительного предвкушения.

— Молчишь, моя сладкая принцесса? — мурлыкнул он. — Ну, тогда я буду делать с твоим телом то, что я хочу.

Мягко боднув меня, он принудил меня откинуться на руки, и его открытый рот соскользнул вниз по моим ребрам к животу. Твердые пальцы подцепили мои трусики и медленно стягивали их, и его глаза следовали за ними, жадно вбирая в себя и сжигая влажную плоть.

Когда он смотрел так на меня впервые, я готова была сгореть от смущения, а сейчас волна дикого возбуждения ударила мне в голову, опьяняя почти до невменяемости.