Лилия между тернами

От него разит алкоголем и чужим телом. Женским телом и удушливыми тяжелыми духами.

Римман протягивает руку к моему лицу, но я с отвращением отшатываюсь.

— Не смей прикасаться ко мне! — в бешенстве шиплю я и отступаю, желая прямо сейчас быть за тысячи километров от него.

Боль и отвращение берут меня за горло.

Римман резко подается вперед, и его лицо искажается бешенством.

— Что, теперь, когда он приехал, я больше не достоин даже тебя касаться? — я снова отступаю, но Римман преследует меня, не давая мне пространства, а запах, отвратительный запах чужих духов лишает меня кислорода. — Только ты ошибаешься, моя принцесса. Хрен он тебя получит! Ты принадлежишь мне!

И он бросается вперед, но он так жутко пьян и неуклюж, что мне удается увернуться.

— Пошел ты, Рим! Я никому не принадлежу! И не смей касаться меня своими грязными руками! Не тогда, когда ты весь провонял своими шлюхами! — в ярости кричу я и бегу в сторону лестницы.

— Что? — взревел он и, собравшись, догнал меня и схватил за волосы.

Я завопила от боли и извернувшись ударила его по лицу, даже не заметив, что выпустила когти. Яркие борозды проявляются на его щеке, и кровь струйками начинает стекать вниз на шею и одежду. Римман даже не поморщился и только толкнул меня на стену, выбивая воздух из легких. Он прижал меня своим раскаленным телом и схватил за руки, зафиксировал их над моей головой, больно сжимая. Его рот настойчиво пытался поймать мои губы, но я орала и уворачивалась, пытаясь лягнуть его и вывернуться из-под него. Отчаявшись поймать мои губы, Римман стал жадно целовать все, что попадалось. Его горячий рот впивался в мои щеки, лоб, соскальзывал на шею, царапая щетиной и зубами, и возвращался обратно, не давая ни секунды передышки. Мерзкий чужой запах доводил меня до безумия, и я продолжала рваться изо всех сил, но моё тело уже предавало меня.

Каменный член Риммана вдавливался в мой живот, и он бесстыдно терся им об меня, рыча и все усиливая дикий напор своего рта. Он перехватил мои запястья одной рукой, а второй задрал мою футболку и сжал грудь. Боже, как же я хотела ничего не чувствовать сейчас, но моё глупое, слабое тело выгнулось дугой навстречу его прикосновению.

— Я не позволю тебе отталкивать меня! — захрипел Римман в мою пылающую кожу и впился зубами, заставляя ноги подогнуться от того, как чистая похоть ударила меня в живот и мгновенно заставила вскипеть мозг. — Ты моя, Ники! Слышишь! Ты хочешь меня! И я никогда не позволю тебе перестать меня хотеть!

Мне хотелось орать от отчаяния, потому что он был прав. Как же я его ненавидела за это прямо сейчас, но ничего не могла поделать. Моё тело горело и истекало влагой, стоило ему лишь коснуться меня. Мой разум отказывался противостоять огненному смерчу убийственного желания.