Теплое сердце зимой

Рэмп, разумеется, тянулся к стеклянной игрушке, которая — если он бросит ее на пол, а именно это он и собирался сделать — разлетится на тысячи осколков.

А никто не хочет видеть его кровь на любом ковре, не только на этом.

— Я возьму его, — сказал Блэй, присев и подхватив Рэмпа.

К счастью, парень любил полетать больше прочего, и было приятно слышать радостный смех. Рэмп захлопал пухленькими ручками, и от его улыбки захватывало дух. Поэтому Блэй снова его подбросил. И еще раз.

— Этой ночью ты можешь пропустить тренировку, — рассмеялась Лэйла.

Она переместила Лирик к себе на колени, малышка играла с мишурой, длинные серебристые ленты крепко захватили ее внимание и вселяли восторг. Мамэн и ее дочка были одеты в сочетающиеся свитера «Orvis» в красно-зелено-белой гамме. Рэмп, с другой стороны, был в ползунках с «Железным человеком», потому что ненавидел свитера. С другой стороны, он постоянно бегал, двигался и ерзал. Спокойствие — это не про него.

Надень на него свитер и получишь передвижную бутылку с кипящей водой.

Снова подкинув Рэмпа, Блэй бегло окинул взглядом комнату. Тор прижимал к себе свою супругу, и они смотрели друг на друга с тихими улыбками, какими обмениваются порой все пары, когда думают, что на них никто не смотрит. Фьюри и Кормия по уши обмотались гирляндами, они смеялись, пока Фьюри скручивал длину на ее руках. Рив и Элена, устроившись на диване, обнимались перед камином.

И, естественно, Фритц периодически разносил вкусняшки: на серебряном подносе на одном из кофейных столиков стоял эгг-ног[24] вместе с чашками с горячим шоколадом, имбирными человечками и карамельными тростями. Запасов было много, и это хорошо: скоро к ним присоединятся остальные домочадцы, украшение новогодней елки стало общественным мероприятием, и было особенно важным событием для тех из них, кто вырос согласно человеческим традициям.

И в будущем это будет важно для двойняшек и других детей, осознал Блэй. Они будут видеть в этом часть своей претрансовской юности…

За аркой библиотеки, в фойе появилась фигура.

Это был Куин, одетый в повседневную одежду, в которой он спустился на Первую Трапезу: те же спортивные штаны, та же толстовка, те же черно-белые «Конверсы all stars». Но что-то в нем изменилось.

Во-первых, он был неподвижен. Не зашел к ним, не присоединился к всеобщему веселью. И еще выражение на его лице.

Его глаза пылали от эмоций.

Блэй посмотрел на Фьюри и Кормию:

— Ребята, не подержите малыша?

Кормия улыбнулась и протянула руки:

— Мне, мне, дайте мне!

Рэмп был в восторге от перспективы перейти к ней на руки, отвечая на энтузиазм Кормии хихиканьем. Блэй ущипнул сына за нос, прежде чем выйти из комнаты, держа руки в карманах, с легкой улыбкой на лице.

Скрывшись из виду, он перестал притворяться.