Теперь ты моя

Не хочется ни о чем думать. Ситуация безвыходная. Остается только смириться, но я не хочу. Не буду сдаваться!

Плачу, но не от страха, а больше от обиды за собственное бессилие. Пока ни одна моя попытка спастись не увенчалась успехом.

Сон постепенно накатывает тяжестью на веки.

Демьян довольно быстро успокаивается, прекратив создавать неприятный шум. И я проваливаюсь в сон. Беспокойный. Напряженный. И слишком короткий.

Просыпаюсь я рано. Солнце еще не взошло, но ночь клонится к рассвету.

Обернувшись, рассчитываю на то, что в постели буду не одна, но там оказывается пусто.

Нет даже намека на то, что Демьян спал со мной.

Спускаюсь на первый этаж, чтобы попить немного воды – в горле пересохло. Сны еще эти. Какая-то нелепица снилась.

Внизу тоже пусто.

Прохладно. Видимо, печь уже прогорела, и все тепло, что осталось в старом домике ютилось на втором этаже.

Я так и не поняла, зачем мы здесь. Не в его хоромах, где не нужно топить по-старинке, спать на самодельной деревянной кровати и мерзнуть утром. Может, и есть какой-то скрытый смысл, но мне он неизвестен.

В какое-то мгновение становится страшно. Вдруг бандит просто уехал, оставив меня одну умирать здесь от голода и холода?

Но испугаться до истерики я не успеваю. Хлипкая дверь распахивается, и на пороге дома появляется мой кошмар.

– Чего не спишь? – недовольно интересуется он. – Или опять себя предлагать пришла? – в его голосе нет ни капли сарказма. Мужчина серьезен, как никогда.

Понуро опускаю взгляд, скрещивая на груди руки."

"Сейчас мне стыдно за свой поступок. Даже не стыдно, а я сквозь землю провалиться готова!

– Мне не нужно разрешение на то, чтобы трахнуть собственную жену, ясно? – предупреждает Демьян. Мой ответ ему без надобности, потому что это не вопрос – констатация факта. – Мне вообще ни на что разрешение не нужно. Я всегда получаю то, что хочу. Не стоит тебе быть такой наивной и принимать мою доброту за слабость.

– Похищать людей – мерзко, – стою на своём. – Папа как раз и работает для того, чтобы такие, как ты гнили за решеткой.

– Твоя слепая любовь делает тебя идиоткой, – безразлично произносит мой муж.

Но мне даже не обидно. Что бы он там не говорил про папу – я ему не верю. Да, отец был взбешен, когда мы разговаривали, но его тоже можно понять. Наверное. Я хочу это сделать.

– Я мог бы сделать с тобой что угодно. У меня хватило бы сил, средств, причин. Но я не сделал. Ношусь здесь с тобой. В этой халупе задницу морожу.

– Так не носись! Отпусти!

– Нет! – рявкает он. – Теперь точно нет.

– Я тебя ненавижу! – слезы давят на глаза. – Ты слил отцу то видео. Ты выставил меня в глазах родителей… – не могу произнести это слово.

– Кем? – злобно ухмыляется. – Кем, Аля?

Надуваю губы от обиды. Слезы катятся по щекам, потому что Демьян прав. Я такая и есть.