Теперь ты моя

Он не обращает на меня никакого внимания, а я пялюсь на него во все глаза.

Его тело оказалось великолепным! В тысячу раз лучше, чем я представляла, когда думала о нем.

Нет! В Миллиард раз!

Красивое и спортивное оно, по-моему, выточено из стали. Канаты мышц даже на расстоянии кажутся тверже скалы. Они лоснятся и будто блестят в свете ярких ламп, устремленных теперь на поле боя.

Ох, вот сейчас я точно понимаю всех этих девушек. Устоять против такого соблазнительного тела нет никакой возможности.

Не справиться просто. Здравый смысл можно потерять, если обладатель такой вот идеальной мускулатуры вдруг обратит на тебя внимание.

– Палааач! Порви его! – это снова кричит моя соседка.

«Придурок» теперь уже поворачивается в нашу сторону, заканчивая поражать противника уничтожающими взглядами.

Только вот хищный оскал теперь адресован вовсе не девице сбоку, а мне, нервно поежившейся на стуле.

О, Господи!

Максим смотрит на меня таким взглядом, что в жар бросает.

Мозг окончательно плавится от происходящего. Растекается шоколадкой, и я дурею.

Это будто вовсе не тот мужчина, что вчера домогался до меня в кафе, а зверь лютый. Кровожадный и сильный хищник.

И глядит на меня он точно так же. Оскал вместо улыбки. Зубы, как у тигра, в свете прожекторов играют смертоносным блеском.

Или мне все это уже кажется?

Табачного дыма надышалась.

– Па-лач! – хором ревут трибуны.

Максим, наконец, отводит взгляд. Вскидывает руки вверх, и обходит ринг по кругу, приветствуя фанатов.

Его противник недовольно сплевывает.

Он тоже крупный, даже крупнее Палача, но выглядит просто здоровенной тушей. Совсем не так, как Максим.

От последнего же, взгляд оторвать не получается.

Ему самое место на обложке журнала.

Это точно воздух.

Тут все пропитано аурой настоящих мужчин, самцов. Сильных, мощных, здоровенных, как быки.

Таких, при виде которых, ни одна девушка не устоит.

Становится ужасно жарко.

Я скидываю пальто, чтобы хоть немного охладиться, остудить взмокшую от напряжения шею.

Бойцы в последний раз разминают перебинтованные кулаки прежде, чем гонг знаменует начало боя.

Нет, не боя. Побоища настоящего! Мясорубки.

Удары противников получаются такими мощными, что даже несмотря на шум, я слышу каждый из них. И невольно зажмуриваюсь всякий раз, будто этот самый хук вот-вот прилетит и мне тоже.

Мое сердце сначала замирает, а потом ходуном ходить начинает. Стучится в ребра, как ненормальное.

Ненормальной становится и толпа вокруг. Они все слетают с катушек! Ревут. Размахивают руками. Кажется, сами готовятся передраться между собой.

Идеальные мышцы Максима перекатываются от движений его тела. Они начинают блестеть, увлажняясь капельками пота.

Бинты на его кистях алеют.