Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Ночью спала беспокойно, прислушивалась к ребенку и к шорохам, которые мерещились вокруг. Встала рано, на завтрак съела вчерашний салат, и полдня лежала в постели.

Что только не лезло в голову. Его долго нет. Уже должен был вернуться. Даже новости не посмотришь, не узнать, что было ночью. К вечеру я совсем извела себя мыслями, заболел живот и только после лекарств отпустило.

Я услышала ключ в замке, когда стемнело.

Неуверенный царапающий звук, словно он не мог попасть в скважину, заставил меня подняться.

Андрей вернулся без сумки.

Пошатываясь, захлопнул дверь и застыл. Бледное лицо напряглось, по телу прошла дрожь и он, плотно запахнув полы незнакомой ветровки, прошел мимо и заперся в ванной.

— Андрей? — я постучала, меня насторожил его вид. — С вами все в порядке?

И заметила, что наступила в накапавшую кровь.

— Лена, не входи! — у него сорвался голос. — Быстро принеси аптечку.

Глава 19

— Где она?  — я вспомнила, что в зале видела несколько ящиков, накрытых пледом. — В комнате? Я принесу.

Пледа на коробках уже не было — это им Андрей меня укрывал. Аптечка к счастью оказалась в первом — почти на пятом месяце беременности я бы не смогла двигать ящики. Внутри перевязочный материал, несколько примитивных инструментов, таблетки, шприц, заполненный прозрачной жидкостью, и россыпь ампул. Морфин.

— Обезболивающее… — пробормотала я.

И сильное. Он всегда хранит дома морфин?

Я постучала в ванную, стараясь снова не наступить в кровь. На пятке остался красный, липкий отпечаток. Когда Андрей открыл, я оглядела осунувшееся лицо.

— Сильно ранены?

Я хотела знать, что он прячет под замызганной ветровкой.

Не ответив, он швырнул аптечку в раковину. Копался трясущимися руками внутри, пока я смотрела в спину.

— Вам помочь?

— Нет, Лена, все хорошо, иди, — шприц выпал из непослушных пальцев.

Я присела и подобрала быстрее, чем он — даже беременная и неповоротливая. Он не смог наклониться. Только втянул воздух сквозь зубы, как бывает от боли, и подавил стон. Я медленно выпрямилась и подала шприц.

Его трясет.

Кожа холодная, белый. Там что-то страшное…

Он, наконец снял ветровку. От так него дохнуло застаревшей кровью, что я накрыла рот ладонями. Рубашка, в которой он уходил, засохла от крови и стала жесткой даже на вид. Его давно ранило. Кровь не только свернулась или засохла, начала разлагаться. Сколько он без медицинской помощи? Почему сразу не пришел домой?

Андрей закатал рукав, спиртом протер место инъекции и ввел кубик морфина. Затем устроился на бортике ванны, запрокинув голову — ждал облегчения боли.

— Не смотри, — выдохнул он, борясь с быстрым, свистящим дыханием. — Это гадко. Мне нужна теплая вода.. Скальпель. Спирт. И антибиотики. Все будет хорошо.

При слове «скальпель» закружилась голова.