Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

— А если не смогу? Как принять роды без врача? На всякий случай.

— Ты уж постарайся ее довезти, Андрей. Ну, если не получится, уложишь и просто жди, следи за дыханием, пока не появится головка…

Он сосредоточенно затянулся, слушая врача.

Ничего сложного. Если с ней все будет хорошо, положить, ждать, поддерживать головку, пока ребенок полностью не родится, отсосать слизь, перетянуть пуповину.

— Нервы у тебя крепкие, справишься, — закончил Николай. — Записать?

— Запомню. Сколько должен?

— Нисколько.

Около минуты они молчали, не сговариваясь, вспоминали одно и то же.

— Андрей, слушай, — сказал Николай. — Девочка совсем молоденькая… У вас там все серьезно или как? Свадьба будет?

— Нет-нет, — неожиданно начал заплетаться язык, как будто мышцы отказали. — Мне нельзя.

— А давно знакомы?

Заметил, что Лена скованно держалась, как с чужим.

— Нет, — он докурил до фильтра и погасил окурок в пепельнице. — Это случайный залет. Бывает. Пристрою их, дальше нам не по пути. Образ жизни не позволяет.

— Убежденный холостяк? — усмехнулся Николай.

— Точно, — от усталости даже усмехнуться не получилось, рот просто не слушался. — Ну, мне пора.

— Бывай, — они пожали друг другу руки, Андрей от рукопожатий отвык и замешкался. — Купи девочке цветов. Ей тяжело, поверь.

Врач выбрался из машины и заспешил к темным корпусам.

Хотя бы одна проблема решена.

Ей будет, где родить. Лене он не показывал своих страхов, а их много было. Глупая девчонка. Свалилась ему на голову — решай теперь проблемы, как хочешь. Даже не понимает, что не все можно решить. Андрей вспомнил глаза Демьяна и ощутил приступ злости и страха за нее. Можно ее защитить, сделать документы, но он сильно скован материальными проблемами, международным розыском и опасными связями. Самое паршивое — не знаешь, кому верить. Кто будет верен, а кто предаст.

Снова хотелось курить — по привычке.

От сигарет уже тошнило и было горько во рту. Перекурил. Он порылся в бардачке в поисках мятных леденцов. Мята хорошо помогает… Вместо них пальцы нащупали обручалку. Кольцо валялось на дне, под хламом. Он автоматически надел и снял его. Пару обручальных колец он купил вместе со свадебным, только не успел отдать. Память о ней, о Дине. Мужское он недолго носил, когда совсем было тошно. Женское где-то сгинуло.

Когда-то он хотел брака."

"До того, как пришлось поставить на себе крест.

Он как-то узнавал, Кац прилетал в Москву по делам. Может, и сейчас здесь. Все про них узнал, сколько смог, не привлекая внимания.

Андрей долго рассматривал номер на экране, вспоминал ее.

Дину…

В груди тихо тлела ненависть. Сам костер прогорел еще за годы в тюрьме, но полностью, наверное, не погаснет. Зубами хотелось рвать заживо за то, что она живет с ним. Со временем эти чувства въелись глубоко в душу и стали фоном.