Теория поцелуя

– Ты бы отвалил, – как-то неуверенно сказал Харитон, потирая кулаки, – мы тут сами разберемся.

– Нормально вы разбираетесь, – вступил в разговор подошедший Рома Гаевский. – Я так тоже могу. Идем с нами за трибуны? Мы толпой с тобой тоже быстро разберемся.

– Так как насчет честного матча, а? – расправил плечи Кирилл.

Кошкин покосился на парня с камерой и натянул самоуверенную ухмылку:

– А давай!

Правильно. Что ему стоило сыграть с двумя ботаниками? Он – баскетболист, с ним его друзья, из которых двое – тоже спортсмены. А то, что вокруг уже собралось прилично народа, его только раззадоривало: отличный шанс покрасоваться.

– Идет, – кивнул Кирилл, забирая у него мяч. Оглянулся и посмотрел на нас. – Так, нас четверо, не хватает еще одного.

– Пятеро, – сказал, выходя из толпы, Левицкий. – Я тоже в деле.

26

Лена– Ничего не поняла, – выдохнула я, сгибаясь пополам после очередного забега. Воздух враз стал тяжелым и горячим комом в горле. – Объясни толком.

Пот, сбегая по спине, противно щекотал спину. Очень хотелось пить, мышцы ныли.

– Я говорю, там, – Настя указала рукой на толпу, собравшуюся на баскетбольной площадке, – Кошкин с друзьями начали к Жене цепляться, потом завязалась драка. Они его мячом, потом…

– Что? – уставилась я на нее.

– Я как увидела, сразу Ромке сказала. Он уже там.

Не дожидаясь дальнейших пояснений, я побежала к площадке.

– Лен, ты куда? Стой! – зазвенели за спиной голоса Жанки и Окси.

Но я ни о чем думать не могла, кроме того, что Женя мог пострадать. И, возможно, из-за меня. Да, Харитон вечно до всех докапывался, но дело ведь никогда не доходило до драки. К тому же парни были, мягко говоря, в разных силовых категориях, поэтому от волнения мое сердце больно колотилось о ребра.

– Пустите! Пропустите! Отойдите! – растолкала я всех и застыла.

И не поверила собственным глазам: они… играли в баскетбол. В баскетбол!

Женя, его друг Антон, мой брат Рома, его приятель Кирилл… и Левицкий?! Вы серьезно?!

Они впятером сражались с командой Харитона. И не просто боролись, а держались на уровне. Цеплялись, дрались за каждый подбор, двигались с такой скоростью, что трудно было за ними уследить.

– Я! Мне! Сюда!

Мяч с глухим звуком ударялся о настил площадки, взлетал вверх и опускался вновь. Шепот и гул толпы смешивались с лихорадочным топотом игроков и вторили безумному биению моего сердца.

Выдох застыл на моих губах, когда я нашла взглядом Женю. В мокрой майке, обнимающей тело, с запекшейся на губе кровью, с взъерошенными волосами. Он бегал так быстро, казался таким ловким и сильным, что мне с непривычки едва удалось удержать готовую упасть челюсть.