Следуя за тенью

Над браслетом связи придворной дамы мерцал голографический экран только что пришедшего сообщения — того самого, что она уже озвучила. Такого долгожданного… Такого неуместного! Ида кивнула, показывая, что слышит. Но слышала не только она — старший тапа-ар на странном гулком наречии, больше не утруждая себя общеимперским, что-то крикнул своей охране, и те, плотнее сомкнув кольцо, двинулись в сторону выхода. Мимо Оуэна Вейда, безжизненно замершего в своем кресле, словно все происходящее вокруг не интересовало его вовсе; мимо дочери императора, стоящей на коленях в расползающейся луже крови; мимо всех тех, кто не пытался их остановить…

Текондэрожцы скрылись за поворотом коридора, но в следующее мгновение откуда-то со стороны двора гостиного дома раздалось сухое шипение выстрелов. Ида стремительно метнулась вперед, на этот раз точно зная, что она должна сделать. Дочь императора схватила Силию за руку, за левое запястье — то самое, где был браслет связи, сильно, до боли сжала, заставляя посмотреть на себя:

— Пусть прекратят стрелять! Я приказываю! Пропустите тапа-аров, и пусть те улетают ко всем демонам! — в глазах Осару все еще не было понимания, и Ида шагнула ближе к ней, добавив уже гораздо тише, так, чтобы не слышал больше никто кроме ее придворной дамы. — Император не разрешал нам начать войну.

Ида замолчала и отступила на шаг назад, запоздало заметив, как на запястье Силии проступают красные пятна — будущие синяки, оставшиеся от ее пальцев. Впрочем, сама Осару их, кажется, тоже не заметила. Она перевела браслет в режим передачи и что-то быстро начала набирать на нем. Выстрелы стихли, и Ида, тяжело привалившись к спинке массивного кресла, вновь сползла по нему на пол возле Дериана.

— Ваше императорское высочество, принцесса Ида… — каждое движение, казалось, грозило растянуться на вечность, но девушка все же заставила себя повернуться к Оуэну Вейду. Тот наклонился вперед, вцепившись пальцами в подлокотники своего кресла. — Принцесса Ида, — повторил он, — вы должны поверить мне: я никогда не хотел вшей смерти!

Дочь императора покачала головой. Эти слова, вся поза этого человека, его взгляд… — все это было настолько нелепым и неуместным сейчас! Словно все вокруг них не происходило в реальности, а разыгрывалось в каком-то спектакле, бездарно написанном и бесталанно исполненном — драме, грозящей в любое мгновение перерасти в фарс."

"— Мне все равно, герцог, — поговорила она, чувствуя, как ее голос заполняет то самое пустое равнодушие, что было и внутри. — Вы предали императора, посягнув на азрак. Уже одного этого более чем достаточно для вашей казни.