Невеста сумеречной Тени

Мужчины и женщины, старики и дети требуют императорских гостинцев, которые подвезут только к обеду. Я выхватываю отдельные лица из толпы: дикие выпученные глаза, раззявленные в жутком крике рты, — они выглядят устрашающе.

Театр на сцене заканчивается забрасыванием актёров гнилыми яблоками и тухлыми яйцами. Внизу у помоста происходит драка. На вопли раненых устремляются солдаты. Они бесцеремонно расталкивают людей, хватают зачинщиков, выносят на руках бесчувственное тело.

Народу столько, что каким-то девушкам недалеко от нас становится дурно.

— Да помогите вы им! — бросается к моим гвардейцам бородатый широкоплечий мужик. — Их же сейчас затопчут!

Но стража не двигается с места. Видя, что девушкам и впрямь худо, вмешиваюсь в разговор.

— Капитан, помогите этим бедным женщинам, — приказываю я. — На помосте есть места, пусть их приведут, посадим снизу.

— Да вы что, миледи! — возмущается дородная тётка по правую руку от меня. — Это места для благородных. Чернь пусть остаётся там, где ей и место.

— Ах ты старая карга! — гаркает бородач. — Это мы-то чернь?! Хоть что-то людское в вас осталось, иль продали всё за ничтожные крохи магии и возможность лизать императорские пятки, когда скажут?!

— Ну-ка умолкни! — Солдат прикладом отталкивает мужика обратно в толпу, но тот упирается и, размахнувшись, наносит удар солдату прямо в челюсть.

Ружья и сабли обращаются в толпу. Кто-то кричит: «Они Михайло бьют, ироды!» — и в стражу летят камни. Тётка справа от меня получает булыжником и опрокидывается навзничь вместе со стулом, Алиса ахает от боли, а я падаю на колени, утягивая подругу следом. Раздаются выстрелы, в толпу бросают заряженные амулеты с оглушающей магией. Гром разносится над полем, смешиваясь с криками, стонами, воплями.

— Давай наверх! — велю я, видя, как по лбу подруги бежит тонкая струйка крови. Если это единственная рана, то с ней справится даже мой невеликий дар, но сначала нужно выбраться, и я подталкиваю её к лестнице.

Мы ползём на четвёртую ступень помоста, не обращая внимания на липнущую к юбкам грязь, вжимая головы в плечи и кое-как прикрывая их руками. Наверху забиваемся в дальний угол. Руки Алисы дрожат, она утирает лоб, размазывая кровь по рыжим кудрям.

— Лия, что происходит? — жалобно спрашивает она.

— Тихо, дорогая, всё в порядке. — Я накрываю её рану ладонью, выпуская магию. — Сейчас придут ещё солдаты, и мы уедем домой.

По помосту стучат каблуки.

— Вот ещё красавицы! — слышу пьяный хохот.

Трое расхрабрившихся выпивкой парней пробираются к нам через поваленные стулья. Крайний хватает Алису, тот, что в середине вздёргивает меня на ноги.

— Как будете развлекать нас, благородные леди?

— Поди прочь, пьянчуга! — Я вырываю запястье из грубой ладони и отвешиваю ему оплеуху.