Тени прошлого. Восставшие

Была и стрельба по мишеням.

Тут не оказалось равных арычнику Мустафе. Мишени были выставлены у подножия холма, и стрелки стреляли с пятидесяти метров из карабинов. После пяти выстрелов в середине мишени арычника нашли всего одно отверстие. Сначала подумали, что и попал один раз, но когда сняли мишень, то увидели пять пуль, вбитых друг в дружку.

Дальше мужчины устроили свадебный танец атан. Под дробь барабанов и ритмичную музыку дутара в белых одеждах с широкими пурпурными поясами они начали танец по кругу, поворачиваясь, встряхивая головами и хлопая в ладоши. Чем дольше продолжался танец, тем быстрее двигались мужчины. Среди них вертелись мальчишки, но до тех пор, пока пляска не приобрела бешеный темп.

К вечеру угомонились, устали, наелись, довольные, поздравляя счастливых родителей молодых, пошли по домам. Для гостей из Урдуна приготовили постели в мужской и женской половинах дома Файдара, кто-то ушел к своим родственникам в селении.

На утро понедельника Гульру повезли в дом жениха. Там жених ввел невесту в дом отца и подвел к домашнему очагу. Предложил приготовить по этому поводу кушанье. Отведав его, по традиции Гульра стала полноправным членом семьи Саиди.

Но это было еще не все.

На четверг был назначен праздник Тахт-джами – установление дружбы между двумя семьями.

21 августа с раннего утра вся семья Файдара собралась во дворе ехать в Урдун.

Видад вновь позвонил Павару:

– Салам, Видад, не беспокойся, выезжаем. Только что получили разрешение покинуть город. Где-то минут через сорок будем в Кундаре.

– Ко мне не заезжайте. Я выезжаю в Урдун. Подъезжайте туда. Дорогу найдете, любой подскажет.

– Найдем дорогу, Фади всю провинцию объездил, знает, где Урдун, ну а уж усадьбу, где проходит торжество, издалека увидим.

– Хоп, жду в Урдуне.

Подъехал с водителем отец Иман, Сарбуланд Бектури. В микроавтобусе находились еще семь человек.

– Извини, Видад, не смог быть на свадьбе. Сам знаешь, здоровье в последнее время подвело. Опять желудок.

– Кто знает? Местный наш фельдшер говорит, ничего страшного, дает какие-то травяные отвары, таблетки, а болит все сильнее. Три дня, как раз когда праздновали, сдал совсем. Думаю, что скоро на суд к Аллаху уйду.

– О чем ты говоришь, отец? Тебе всего-то шестьдесят восемь лет.

– Э-э, Видад, сверстников в кишлаке осталось всего двое. За год четверо ушли. Говорят, болезнь есть такая – рак. Чувствую, у меня и есть этот самый рак. Но ничего, пожил долго, всего насмотрелся. Да что обо мне? Как у вас прошла свадьба?

– Хорошо. Достойно, не хуже, чем у других.

– Ну и слава Всевышнему.

Он сморщился, положив руку на живот.

В свои шестьдесят восемь лет Сарбуланд Бектури выглядел на все восемьдесят. Тяжелую жизнь прожил. И похудел сильно.