Тени прошлого. Восставшие

А почему вы вспомнили об этом?

Елагин пожал плечами:

– Не знаю! Так вспомнил. Говорили, он очень любил ее!

– Я тоже разведусь, как вернусь в Союз, – неожиданно заявил старший инженер.

Комэск и замполит не без удивления посмотрели на капитана Кузнецова.

– А это еще почему? – спросил Елагин.

– Не верю, что ждет она меня верно.

– Кто-то стуканул из дома? – поинтересовался замполит.

– Нет. Доказательств измены нет, но и веры нет. И вообще, прежней жизни, той, довоенной, уже не будет. Я стал другим. Да и она тоже.

– Это, конечно, твое дело, – сказал замполит, – но не спеши.

– А чего тянуть, раз веры нет? Господь детей нам не дал, разбежимся, и каждый начнет новую жизнь.

– Уверен, что новая жена будет лучше прежней?

Елагин оборвал офицеров:

– Нашли, о чем говорить. Здесь взвод погиб, ребята наши, а вы!

Замполит и инженер замолчали.

– Представляю, что сейчас происходит в гарнизоне.

– Да-да, – протянул замполит, – чертова война. И кому она нужна была?

– Это говоришь ты? Заместитель по политической части? Который должен постоянно твердить, что нет ничего выше интернационализма?

– Да, это говорю я. Потому что… впрочем не важно, почему.

Капитан Уткин отошел от валуна.

Инженер посмотрел на командира:

– Что это с ним, товарищ подполковник?

И неожиданно спросил:

– У тебя спирт есть?

– Какой ты тогда инженер?

– Водка есть, немного правда, граммов двести.

Капитан отстегнул от ремня фляжку, протянул Елагину.

Тот отвернул крышку и из горлышка опустошил ее.

– Так и на улице не прохладно. Может, в тень отойдем?

– Нет, у северного склона деревце небольшое, тень немного, но есть.

– Скоро солнце в зенит выйдет, и там не будет тени. Нигде не будет. И вообще, ты определил, что, кроме оружия, можно снять с «33-го»?

– Иди и определись. «34-й» скоро вернется. И флягу забери.

Подполковник бросил фляжку капитану.

– Какое дерьмо горячая водка.

Кузнецов прошел к поврежденному вертолету. Елагин переживал еще больней, нежели замполит стресс. Этому лучше держаться подальше, особенно после водки.

Борт «34-го» встречали едва ли не всем полком. Солдат пустили только из разведроты, офицеры же пришли почти все.

Вертолет сел на плац полка. К нему подали грузовой «ЗИЛ». Тела выносили бойцы разведроты, клали на расстеленный недалеко от вертолета брезент.

Прибежала Румянцева.

Петровская, увидев медицинскую сестру, хотела остановить ее, но Людмила прорвалась сквозь заслон офицеров, мрачно смотревших на погибших бойцов. Она прошла ряд и вскрикнула, увидев труп Истомина. Опустилась перед ним на колени:

– Илья, Илюшенька. – Протерла с лица кровь. – Как же так, родной? Ты ведь обещал.

Петровская наконец добралась до сестры:

– Румянцева. А ну отставить распускать нюни, наплачешься еще. У нас работа.