Тени чёрного пламени

Очевидно, кто-то из раненых не пережил путешествия, что в сложившихся обстоятельствах было только лишь делом времени. Даже здоровые лоси вроде Семена спрыгивают с катушек от местных красот, чего уж говорить про беспомощных и больных! Говорят, что каждый раз, видя чужую смерть, мы смотрим в глаза собственной. Примеряем на себя, как оно будет выглядеть со стороны, когда все долги и волнения останутся позади. И ничего, кроме покоя, уже не будет… совсем ничего.

Анджей вернулся и, подойдя ко мне вплотную, по выработанной уже привычке прислонился лбом и сообщил:

– Витек-моторист из второго взвода помер. Раны открылись. Галя говорит, что внутреннее кровотечение.

Что может сделать девочка в трясущемся полутемном вагоне посреди хаотичного «ничто», когда бессильны бывают даже доктора с именем и в самой супернавороченной операционной? Она пыталась, я вижу, как Галя смотрит на этих беспомощных парней, бывших еще совсем недавно такими сильными и полными жизни. Но человек может не все, хотя часто гораздо больше, чем от него ожидают многие.

Я кивнул напарнику на место у повозки и уже по рации спросил:

– Хоронить тут будем?

Парень снова было метнулся ко мне, но, сообразив, что это уже лишнее, ответил на выделенной частоте, чтобы слышали только мы одни:

– Там в фургонах жара, кондиционер слабо работает, аккумуляторы почти сдохли. Как думаешь, Солдат, тут можно его похоронить, не оживет?

Вот я и опять получил прозвище. Теперь и эти люди будут звать меня так, как я себя давно ощущаю. Почему Солдат? Может быть, есть какая-то очевидная всем черта характера, которая стала частью меня настолько, что я уже ее не замечаю, приняв как должное? Скорее всего так. Интересно, Даша тоже видела меня так? Все было слишком быстро, многое так и осталось недосказанным. Смерть быстро нашла ее, а могила затерялась в таком же хаосе, на краю которого я теперь нахожусь. И опять еще одна смерть, еще одни похороны.

– Тело нужно сжечь. А покойники не оживают, это сказки.

– Ты когда-нибудь убивал человека, Джей?

– Ну… было раз несколько, а что?

Анджей всерьез задумался над этим парадоксом жизни и спустя несколько секунд все же отрицательно покачал головой. Но тут же снова вступил с вопросом:

– А что же эти ходуны? Я видел: ходят и воют.

– Что бы это ни было, это не те, кого мы убиваем, и подавно не те, кого мы хороним. Люди умирают, и умирают навсегда, парень. Покойники не ходят и не разговаривают, а просто лежат и гниют. Этого даже Зона не в силах изменить…

Тело покойного альфовца завернули в простыню и перенесли на небольшой холм слева от дороги. Семен добросовестно пытался насобирать валежника или срубить пару-тройку чахлых местных деревьев, но огня они не давали, только чадили едким белесым дымом при попытке их поджечь.