Тени чёрного пламени

Подходить вплотную не решился, кто знает, каким фокусам учат в иных измерениях тамошнюю разведку?

– Вставай, на сборы у тебя десять минут.

Репликант сел на кровати почти мгновенно, таращась на меня сонными, ничего не понимающими глазами:

– О, боги!.. Как долго я спала?

– Что-то большое произойдет, и очень скоро. Механизм уже запущен, я чувствую, как уходит время. Обоз уходит через полчаса. Провизию я собрал, вода в бутылках на столе. Если пьешь, наполни флягу. Отстанешь, ждать не буду.

Мы с репликантом дождались, пока колонна остановится для формальной проверки документов у блокпоста ополченцев.

Обменявшись с Серым рукопожатием, я спросил:

– Все без изменений?

Командир ополченцев смотрел большей частью в сторону виадука, откуда наползал густой туман, первый предвестник волнового выброса, за которым всегда идет перетасовка территорий «белого шума».

Приветственно махнув быстро идущему в нашу сторону родственнику, он тихо пробурчал:

– Туман вышел за границы заброшенного КПП, такого не случалось уже больше полугода. Ты принес нам неприятности, Солдат.

– Если что, вы всегда можете свалить, граница рядом. Расслабься, начальник, мы уже уходим.

– Зря ты так! Не всем же ходить по краю, многим это не дано.

– Тогда за каким лядом они приходят сюда?

Туман действительно шел стеной, наползая с поразительной быстротой. Вот скрылись в его пелене остовы вагончиков, скоро мост вообще стал невидим глазу.

Помолчав немного, Серый все же ответил:

– Не каждый знает цену своего Счастья. Многие рассчитывают на оптовую скидку, Солдат.

Подошедший Мовчан поздоровался со всеми. С интересом глянул на Ксению, но, встретив ее равнодушный взгляд, быстро переключился на нас:

– Проблема улажена, немцы особо не возражают, лишь бы никто не подходил к их драгоценным медикаментам. Прогноз неплохой, думаю, что через сорок часов будем у Развилки.

Мы присоединились к обозу, который ходко двинул вперед по дороге. Ксению я посадил рядом с разговорчивым водилой головного фургона. Невысокий смуглокожий парень с блестящими лукавством черными глазами и головой, бритой наголо, говорил не умолкая. Жуткая смесь украинских и русских слов была удивительным образом понятна всем, а когда Павло, так звали сечевого, принялся травить анекдоты, то с лица девушки не сходила смущенная улыбка. Я шел рядом с Мовчаном, разговаривать было не о чем, хватало громкого голоса возницы, вещавшего словно радио. Туман оказался вполне проходимым и вскоре почти рассеялся. Но опасения командира ополченцев обрели новый импульс, как только мы, миновав границу Прикордонья у заброшенного армейского КПП, вступили на растрескавшийся асфальт Западного шляха. Дорога шла под уклон, петляя меж безликих холмов, поросших густым рыжим кустарником.