Невидимые тени

Хотя я о себе скажу: мне хоть тысячу этих роликов покажи, я получу представление о работе, но выполнить ее смогу вряд ли.

– Это потому, что у тебя, слава богу, не было в этом крайней нужды. – Майя знает, что ступила на тонкий лед, но надо идти до конца. – А когда у тебя из всех активов – около тысячи долларов, которые были в кошельке на момент твоей смерти, и дворницкая зарплата с перспективой влиться в дружный коллектив дворников, чтобы утратить саму себя, тогда ты будешь изо всех сил стараться сохранить хоть что-то из того, что напомнит тебе о том, кем ты являешься.

– Понимаю. – Валерия кивнула. – Так, может, ты все-таки расскажешь нам? Раз уж мы немного в курсе.

– Расскажу. – Майя опустила ресницы. – Я не думала, что смогу рассказать хоть кому-то, а вас тут так много, и знакомы мы всего ничего… но я устала носить это в себе.

– Майка, мы никому-никому, честно! – Ника обвела собравшихся взглядом. – Правда. Хоть нас тут одиннадцать человек и кот, детей и Буча в расчет не принимаем, они на своей волне, а остальные… Да, ты нас почти не знаешь. Но посмотри на меня. Ты мне можешь поверить?

– Могу. – Майя с улыбкой смотрит ей в глаза. – Тебе – могу.

– Так вот. Я ручаюсь за каждого из сидящих здесь людей. Ручаюсь всем на свете – никто из нас никогда не навредит тебе, а уж тем более – не расскажет то, что сейчас услышит, ни одной живой душе. Но если ты не готова, тогда не рассказывай.

– Шаг сделан, Ника. – Майя вздохнула. – Все так запуталось, и вам нужно знать, откуда что взялось.

– Майя, что бы ты сейчас ни сказала, мое отношение к тебе не изменится. – Матвеев взял ее ладонь. – Неважно, что было когда-то.

– Спасибо, Максим. – Майя опустила голову, собираясь с духом. – В этой истории нет ничего, что меня порочит. Просто… очень страшно вспоминать. Я за эти годы построила совершенно другую жизнь и надеялась, что… В общем, неважно. Да, я – Ирина Марьина, мне тридцать семь лет, и я была женой Леонида Марьина, владельца холдинга «Гермес». Мы прожили с Леонидом почти пять лет, и за эти годы я от него, кроме добра, ничего не видела. Леонид был человек уникальный. Познакомились мы с ним, когда я работала в крупной фирме, торгующей медицинским оборудованием, а он покупал его для детских больниц. И вот ему понадобились кохлеарные имплантаты – этот прибор вживляется в ухо глухого ребенка, и тот начинает слышать. Но ставить его надо до пяти лет, пока формируется речевой центр, потом уже поздно, ребенок будет слышать, но говорить вряд ли. Прибор стоит двадцать тысяч долларов – один, да и операция тоже… в общем, дважды в год Леонид закупал эти аппараты и оплачивал операции нуждающимся детям. Он получал списки больных из Министерства здравоохранения, изучал каждое личное дело и давал детям шанс на полноценную жизнь.