Тени кафе «Домино»

Это был самый счастливый октябрь в его жизни. Самая счастливая осень.

Как же давно это было. В другой жизни, в другой стране.

Леонидов закурил.

Сумерки спустились на город.

Пора. Нужно сегодня обязательно выиграть. Деньги нужны.

И снова пошел сквозь московскую осень.

Он ушел с бульвара, свернул в Телеграфный переулок, потом в проходной двор.

Типичный московский двор. С голодными котами да дикой грязью помоек.

Прошагал по нему и вошел в Банковский переулок.

Он зашел в подъезд некогда доходного дома, поднялся на второй этаж.

На лестнице, чуть выше появились две тени.

Двое в шинелях подошли к Леонидову.

Один щелкнул зажигалкой.

– А, господин репортер. Просим, просим, сегодня игра крупная. Писатель Арнаутов серьезно играет.

Человек в шинели достал ключ и отпер дверь.

Подпольный игорный дом.

В коридоре было относительно светло. Горели четыре керосиновые лампы трехлинейки.

Навстречу гостю вышел хозяин заведения Лапшин.

– Здравствуйте, Олег Алексеевич.

– Здравствуйте, любезный господин Метельников.

– Ну, зачем же так официально. Прошу. Раздеваться не надо, у нас прохладно.

В углу красовалась буфетная стойка.

– Чем порадуете, Сергей Владимирович?

– Колбаску привезли домашнюю из Талдома, сало копченное, морс клюквенный.

– И все? – удивился Леонидов.

– Его величество спирт. На рынке бутылка 12 тысяч рублей. А я достаю со склада по восемь.

Они подошли к буфету.

– Андрей, дорогому гостю клюковочки и бутерброд с колбаской…

– И огурчик, – Леонидов взял лафитник, – ваше здоровье.

Он выпил спирт, разведенный клюквенным морсом.

Крепка была клюковка.

Леонидов закрутил головой, зажевал огурцом.

Дожевывая бутерброд, спросил:

Что с меня?

– За счет заведения, – добро улыбнулся Лапшин-Метельников.

Он стоял рядом, во фраке с атласными отворотами, в галстуке-бабочке.

Волосы расчесаны на прямой пробор, только шрам на щеке напоминал о прошлом.

– Спасибо, Сергей Петрович.

– Как же, как же, мы порядок знаем, господа из сыскной и репортеры – наши дорогие гости. Слава Богу, что сыскари к нам не наведываются.

Лапшин давно знал Леонидова. Еще с тех золотых времен, когда был в банде «Корейца».

К Леонидову все питерские и московские громилы относились с большим уважением. Дима «Кореец», человек никому не верящий, тайно встречался с репортером и делился с ним информацией. Потом они читали статьи Леонидова и дивились собственной лихости.

Лапшин знал, что Леонидов прекрасно осведомлен о том, что он был в банде Сабана. Почти о всех делах этой банды знает, но никогда, хотя имеет тесную связь с сыскарями, словом не обмолвился о людях снабжающих его информацией из уголовного мира.

Вот и сегодня здороваясь, называя фамилию Метельников, журналист, чуть улыбнулся.