Тени кафе «Домино»

– Значит, собрание сочинений уже в работе?

– Да.

– Ну что же, я посмотрю, что смогу для Вас сделать, тем более, что Сережа Есенин просил меня Вам помочь.

– Спасибо ему, он хороший человек.

– Очень. Давайте Ваш пропуск.

Блюмкин подписал пропуск, протянул Арнаутову.

– Вы будете сегодня в «Домино»? Сам Маяковский читает.

– Конечно.

– Значит увидимся.

Арнаутов подошел к двери, но не успел раскрыть ее, как Блюмкин спросил, словно в спину выстрелил:

– В каких Вы отношениях с Митькой Рубинштейном?

Встреча.

Леонидов вошел в кафе и увидел Лену.

Она печально сидела за столиком, подперев кулачком щеку.

Она подняла глаза. Вскочила. Словно в кинематографе. Упал стул, и она побежала к нему, распахнув объятья.

И они прижались друг к другу.

И время остановилось.

Кафе «Домино».

В кафе «Домино» за двумя сдвинутыми столами сидели Олег Леонидов, Анатолий Мариенгоф, Сергей Есенин, Яков Блюмкин и актеры из Художественного театра.

– Скажи мне, Олежка, – Есенин поставил на стол бокал. Блюмкин тут же налил.

– Скажи мне, – продолжал Есенин, – ты так долго ждал свою Ленку, с мокрым задом по ее делам бегал, тетушке ее продукты с Сухаревки возил…

– Я не понимаю, Сережа, что ты имеешь в виду?

– Где она? Почему не разу я ее с тобой не видел? Почему, дружок мой добрый?

– Она себе положение делает, – вмешался в разговор актриса Таня, – много репетирует, а Константин Сергеевич разрешил ей досняться в фильме, говорят, очень интересно получается.

– Это не ответ, – Есенин упрямо крутанул золотым снопом волос, – что нашей компании сторониться, что скажешь, Олег?

– А что мне сказать, не нравится ей «Домино» во и все.

– А когда-то нравилось, – Мариенгоф отпил из чашечки.

– Что делать, – сказал один из актеров, – барышня возвращает утраченное положение.

– Зачем ты так говоришь, Саша, – Татьяна возмутилась, – Лена Иратова талантливая, блестящая актриса, и ее положение вечно.

– Тебе неприятно все это слушать, – наклонился к Олегу Блюмкин, – скажи правду?

– А ты как думаешь?

– Думаю, неприятно.

– Правильно.

– Олег, – Блюмкин обнял Леонидова за плечи, – головушка отчаянная, это не самое большое горе.

– Послушайте, – вскипел Леонидов, – вы так мне сочувствуете, как будто что-то знаете. Если это так, то вы просто обязаны сказать мне.

– Успокойся, – благородный отец обнял Леонидова, у Ленки все идет как надо. Константин Сергеевич очень ею доволен, она за несколько дней стала примою, фильма ее идет на ура. Сам Луночарский отсматривал отснятый материал и сказал, что получается первая революционная трагедия, и Иратову хвалил. Знаешь, на чем держится театр?

– Нет.

– На зависти. Вот и поползли слушки да сплетни. Успокойся.

– Попытаюсь, – Леонидов закурил.