Тени кафе «Домино»

Наевшаяся Нюша мяукнув прыгнула на стол, уселась, подставив сытый животик под тепло, идущее от лампы.

Леонидов разложил документы.

Положил перед собой стопку бумаги, взял ручку.

Задумался на мгновение и написал:

«Налет с французским прононсом».

Он писал быстро, работать было интересно и легко.

Урчал котенок, раскачивала за окном темнота испуганный город, трещали дрова в буржуйке.

Вдруг пыльное сооружение звякнуло, а потом затрещало, как испорченный трамвай.

В великом изумлении Олег поднял трубку:

– Леонидов.

– Привет, Олег Алексеевич…

Голос главного редактора был напористым и веселым.

– Удивлен?

– Сражен. Ведь у меня аппарат отключили во время переворота в семнадцатом, как вещь буржую ненужную.

– Так слушай. Мне позвонил начальник МЧК Манцев… И говорит, как телефонировать тебе, А я отвечаю, у Леонидова телефон отключен как у вреднейшего буржуя.

– А он?

– Засмеялся и спрашивает, есть ли твой номер в последнем выпуске «Вся Москва». Я говорю есть. Вот и вся история. Теперь ты не вреднейший буржуй, а нужный революции человек. Голос редактора в трубке на секунду умолк.

– Много написал?

– Три страницы.

– Чекистам нужно, чтобы мы вышли утром. У них свои дела. Сколько осталось работать?

– Часа три.

– Через три часа я вышлю мотор. Езжай в редакцию.

Когда он вернулся, Нюша спала у дверей. Часы тяжело пробили четыре раза.

Леонидов разделся, накинул халат и пошел умываться, руки были в типографской краске. Он вернулся в комнату и лег на кровать. Нюша подобралась к нему, прижавшись, и заурчала.

Леонидов заснул сразу.

Елена Иратова.

Поезд подходил к Москве к девяти часам.

Прежде чем вытащить аппаратуру, выгрузили баулы и коробки Лены.

По перрону бегали мальчишки-газетчики.

– «Рабочая газета»… «Рабочая газета». Читайте статью Олега Леонидова о французской банде.

– Ну вот, Леночка, – улыбнулся Бауэр. – Несколько необычно, но Олег Вас встречает.

Лена засмеялась.

Бауэр сунул газетчику деньги.

– «Налет с французским прононсом». В духе нашего друга статья.

А газетчики бежали, выкрикивая название статьи Леонидова."

"Всей киногруппой Лену усаживали на извозчика. И поплыла Москва, но мимо. Чище она стала, веселей с той поры, как актриса уехала на Юг. Больше вывесок и меньше заколоченных окон. В Большой Афанасьевский въехали, и пошел снег. Он падал на землю в полном безветрии, словно пух.

Лена поймала снежинку на ладонь, и она была похожа на новогоднюю елочную игрушку.

– Приехали, барышня, – повернулся к ней извозчик, – во двор будем заезжать?

– Конечно, конечно. Вон к тому подъезду.

– Значит будем.

Извозчик подъехал, помог сгрузить чемоданы, и даже на второй этаж подсобил поднести.

Лена села на чемоданы у двери, на которой блестела табличка «Елена Андреевна Иратова – драматическая актриса».