Тени кафе «Домино»

 – Что же ты пил, сердечный?

– Все, – прошептал Спирька, – что попадалось, то и пил.

– А у нас к тебе, Спиридон, вопросов поднакопилось, ответить бы надо.

– Не могу, не соображаю ничего. Похмели, начальник. А то Богу душу отдам.

Спирьку била дрожь, даже стул под ним ходил ходуном.

– А ведь впрямь умрет, – сказал Оловянников, – у нас в депо техник с бодуна пришел и преставился.

– Так что делать? – вздохнул Тыльнер.

– Сейчас.

Оловянников достал из угла большую сумку, в которой деповцы носят инструменты.

– Вам гостинцы вез, да придется их пожертвовать на благо красного сыска.

Оловянников достал из сумки здоровенную флягу.

– Это что, – заинтересовался Тыльнер.

– Первач, спичку поднесешь – горит, жена моя Анна Степановна на черноплодке его настояла.

– Нектар, – вздохнул Тыльнер.

Оловянников взял с окна большую медную кружку.

– Вы в ней чай заваривайте?

– Именно.

– Ничего.

Он отвинтил крышку фляги, налил полкружки, потом поглядел на Кота и наполнил до краев.

– На, подлечись.

– Не могу, – простонал Кот, – расплескаю. Поставь на стол, начальник.

Тылнер взял кружку, поставил на стол.

Кот подвинулся со стулом, наклонился и выцедил здоровый глоток.

Постепенно руки перестали дрожать, тогда он взял сосуд и выпил.

Поставил кружку на стол и замер.

Лицо его приобрело нормальный цвет, а глаза стали вполне осмысленными.

– Бог тебе за все воздаст, начальник, – сказал он нормальным зверским голосом, – ты хоть и молодой, но нас понимаешь, о тебе ребята хорошо говорят."

"– Спасибо, Кот, на добром слове. Товар видишь?

В углу лежали женские платья, костюмы, пальто.

– Отпираться не буду, мой товар. Взял в магазине на Кузнецком.

– С кем брал?

– Начальник, ты же знаешь, я всегда один работаю. Упаковал в тюки, нашел извозчика и к себе отвез.

– Значит, магазин берешь?

– Пиши протокол.

– А почтовый вагон на станции Ожерелье?

– Бога побойся, я на железке не работаю.

– Я конечно с Богом отношения выясню, – Тыльнер закурил, предложил папиросы Коту.

Потом открыл стол, достал почтовую квитанцию.

– Твоя?

Кот взглянул мельком.

– Моя, сеструхе товар отправлял.

– А как же она оказалась на месте преступления?

– Начальник, – Кот посмотрел на квитанцию, – не бери на голое постановление. Я мануфактуру из вагонов не тырю.

– Если бы мануфактуру, – вмешался Оловянников, – деньги Спиря, деньги. Маски на рыло натянули, маузера в руки и госсобственность в карман.

– Когда это было?

– Да недавно совсем, двадцать шестого того месяца.

Спиридон задумался. Взял со стола папиросу, закурил.

– Так значит двадцать шестого, говоришь? В какое время?

– В двадцать минут одиннадцатого вечера.

– Не в цвет, начальник. Нахалку шьешь. В это время в «Домино» я, Володя Маяковский, репортер Леонидов и писака Алымов в железку по крупному заряжали.