Тени кафе «Домино»

– Возможно, Вы и правы, – Штальберг пригубил рюмку, – Господи, как давно я не пил Бенедектин. Возможно, но как его найдешь. Для этого нужны люди знакомые с сыскным делом. К примеру, чекисты.

– Господи, – замахал руками Саблин, – такие страсти да к ночи.

– Да разве только Мамонт баловался камушками, мы с ним дружили, ни одну бутылку «Клико», «Мартелл», «Фянь-Шампань» выпили за этим столом. А какая игра была?.. Боже, Боже мой…

Борис Борисович изобразил руками нечто необычайное.

– Империалы, Петруши, Катеньки, франки просто текли по этому столу. Играли на женщин, на выстрел. Компания, в основном, была актерская, эти за стол не садились, правда, Вася Лушин из Художественного театра рискнул и стал богатым.

– Так кто же играл, – удивился Саблин.

– Тогда в городе развелось огромное количество всевозможных комиссаров. У них были мандаты, оружие, свои отряды. Они лечили публику от золотухи, грабили чище Емели Пугачева. Вот они-то и были основными игроками.

– А Рубинштейн здесь не появлялся?

– Дмитрий Львович, Митенька. Да нет, он в самом конце керенщины ушел в Швецию, там и деньги в банках разместил давным-давно, а в сейфах золото и бриллианты.

Раздался стук в дверь.

– Войдите, – крикнул Саблин.

Появился адъютант с коробкой в руках.

– Как приказывали, товарищ командир.

Он вынул из коробки и аккуратно разложил на тарелках пирожные.

– Молодец, – засмеялся Саблин, – где добыл?

– У Баронессы.

– Не баба, а Наполеон, – хлопнул ладонью по столу Саблин. – Иди.

Адъютант исчез.

Саблин взял кофейник, греющийся на синем огне спиртовки, налил в чашки кофе, наполнил рюмки ликером.

– Пирожные прелесть, – Борис Борисович даже зажмурился от удовольствия.

– Так что с Рубинштейном? – продолжал Саблин.

Штальберг все понял. С лица словно стерлось восторженное выражение. Он посмотрел на Саблина с холодным любопытством.

– А Вы никак за этим в Москву-то заглянули.

Саблин молча крутил пальцами ликерную рюмку.

– Молчите, я вижу – за этим. Ну что же, могу продать информацию.

Саблин встал, подошел к бюро красного дерева, вынул толстую пачку денег, положил на стол.

– Цена устраивает?

– Вполне.

– Тогда я Вас слушаю.

Штальбург выпил, взял из портсигара, лежащего на столе, папиросу, закурил.

Затянулся пару раз.

– Давайте, дорогой друг, без актерских пауз.

– Давайте. Покойный Иван Федорович Манасевич-Мануйлов, помните такого?

– Еще бы. Известный и удачливый чиновник Охранного Отделения.

– Так вот, он поведал мне, что Рубинштейн широко скупал драгоценности вплоть до семнадцатого года. Скупал их в основном у польских беженцев. Когда немцы заняли Варшаву, в Москву подались богатенькие поляки. Скупил много, часть вывез, а кое-что припрятал в Моске.

– Где? – Саблин вскочил.