Тени кафе «Домино»

Женский смех, волнующий и нежный.

И себя он увидел в форме «Союза Городов», с новенькой шашкой и звонкими шпорами на сапогах.

Военный корреспондент Леонидов спешит с букетом цветов к Летнему театру на свидание.

А над парком горит электрическая надпись «1915».

– Леонидов! Кто здесь Леонидов?

Арнаутов толкнул его в плечо:

– Вставайте, ангел смерти за вами.

– Я Леонидов.

Олег встал, потянулся.

– Ты что, заснул, давай на выход.

МЧК

Коридор длинный, покрашенный нелепой розовой краской."

"Он шел по этому коридору, а за ним чекист с рукой на кобуре.

– Стой! К стене.

Он повернулся и увидел написанные, полустертые стишки:

«Как хорошо в краю родном…

Чекист открыл дверь.

– Арестованный доставлен.

– Заводи.

– Пошел в комнату.

В комнате было светло.

Леонидов даже зажмурился на мгновение.

Первый, кого он увидел, был чиновник сыскной полиции Николаев.

– Александр Иванович, – Леонидов протянул руку, – гора с горой. Так, что ли?

– Душевно рад вас видеть, Олег Алексеевич, душевно рад.

– А меня вы не узнаете?

Из-за стола поднялся красивый молодой человек. Черноволосый, с веселыми светлыми глазами.

– Как же, как же, – Леонидов поклонился, – начальник уголовной секции МЧК товарищ Мартынов. Здравствуйте.

– Приветствую короля сенсаций в нашем скромном учреждении.

Мартынов протянул руку.

– Вот и встретились, – продолжал он, – ваша статья в питерской «Красной газете» очень в прошлом году помогла нам. Своевременная статья, даже очень. К столу присаживайтесь.

Леонидов сел.

На столе были аккуратно разложены: толстая пачка денег, наручные часы, с решеткой, закрывающей стекло циферблата, серебряный портсигар, на крышке которого лошадиная голова и стек, записная книжка в потертом кожаном переплете, карандаш в серебряном футляре, удостоверение «Рабочей газеты», щеголеватый бумажник из крокодиловой кожи, зажигалка из ружейной гильзы, кастет.

– Ваши вещи? – спросил Мартынов.

– именно так.

– И деньги ваши?

– Естественно.

– Сколько?

– Что-то три миллиона с мелочью. Точнее сказать не смогу, очень клюковка и колбаса понравились.

– Как же так. Денежки счет любят.

– Это милейший Федор Яковлевич, у купцов так, они счет любят. А наш брат любит тратить не считая.

Николаев рассмеялся.

– Истинная правда. Наслышан о ваших загулах в «Эрмитаже» и «Метрополе».

– Все было, нынче это как сон…

– А теперь вы решили на подпольных мельницах счастье словить? – поинтересовался Мартынов.

– Дорогой Федор Яковлевич, меня взяли не за столом, а у буфетной стойки, я там пытал счастья. А постановления об азартных играх не нарушал.

– Что правда, то правда, – вмешался Николаев, – я первый вошел, а он бутерброд доедал.

– И зачем же вас на мельницу потянуло? – не унимался Мартынов.