Тени южных скал

С женой моей Агашей, сынком Тишей…

Голос несчастного становился всё тише и тише, а потом перешел в едва слышное сипение. Затем тело слепца содрогнулось в последнем движении и затихло. Алеся Зеленина не смогла сдержать горьких слез:

— Какие они гады! Звери! Даже не дали ему умереть спокойно. Бедный Корней, он не понял, что произошло. — Она подняла бледное лицо к разведчику: — Мы не сможем его отнести в деревню, на местное кладбище? Хотя бы уложить рядом с могилой жены?

Глеб с сожалением ответил отказом: даже последнюю волю умирающего они не могут выполнить. Несчастного старика придется оставить пока здесь: у них нет времени выкапывать ему могилу. Разведчики торопливо закидали труп ветками, чтобы хотя бы лесные звери не обглодали тела. Алеся нацарапала на деревяшке ножом имя старика, сунула ее ему в руку — это пока всё, что она могла сделать для покойного. Рука ее зацепилась за что-то холодное на его груди. Зеленина потянула вверх металлическую цепочку и показала напарникам:

— Это от замков на винокурне. — На шее у старика висела цепь со связкой ключей.

— Забирай их: они пригодятся.

Разведчик настороженно смотрел в черную густоту леса впереди. Он чувствовал всем телом, кожей, что враг совсем близко. Через чащу доносились запахи и отзвуки человеческой жизни: тепло костра, табачный аромат, громыхание металлических котелков.

Глеб покосился на дрожащую от холода Елизавету. Ее одежда, которая промокла в бочке, теперь превратилась в сырой кокон, вызывала озноб. Он приказал девушке:

— Надевай шинель, остаешься здесь на карауле. Любой звук, опасность, человек — не жди, подавай условный сигнал, а потом уходи.

— Я совой кричать умею! — обрадовалась Елизавета. — Сразу поймете, что это я! Три раза закричу: два коротко, а один длинно!

— Понял, так и договоримся, — кивнул Шубин. Он повернулся к Алесе: — Обходим деревню по периметру: я по левому флангу иду, ты — по правому. Двигаемся ползком; когда подойдем ближе к домам, надо рассмотреть, где стоит охрана, вооружение, сколько человек. Даже если увидишь своих из отряда, не подавай никаких знаков. Слишком опасно сейчас поднимать шум, пытаться их освободить. — Его мучили сомнения, смогут ли девушки сдержать эмоции при виде родных людей в германском плену. — Оружие лучше оставить здесь, против десятка фрицев винтовки маловато, а ползти она помешает.

Зеленина, соглашаясь, кивнула; в темноте Глеб не видел ее лица, но по скупым движениям понял, как напряжена женщина. Они совсем рядом со смертельной опасностью; эта вылазка может закончиться пленом и пытками, если хотя бы одним шорохом или звуком они выдадут свое присутствие прямо под носом у немцев.